— Ника известна как фигуристка с безупречной техникой. Не боялись, что эмоции перевесят? — спрашивает она меня.
— Боялся. Но Лина сказала, что Сирша и не должна быть идеальной. У Ники все получилось… — я отодвигаю стакан с водой, случайно задев её руку. — Простите.
— Ничего, — она улыбается, но намеренно убирает руку очень медленно. — Ваша музыка для финальной сцены — сплошная чувственность. — Лора скрещивает ноги, и касается своей босоножкой моей туфли. — Признайтесь, вы вдохновлялись кем-то особенным?
За её спиной я вижу Нику со стаканом кофе, проходящую мимо зала. Она замедляет шаг и смотрит на меня в непонимании.
— Я вдохновлялся Никой, — говорю я, глядя на нее.
Лора замирает, но она быстро берет себя в руки:
— Никой? Как интересно. Вас с ней связывает что-то личное?
Ника встает в дверях и нарочито громко кашляет.
— Алекс, извини за вторжение, — ее голос звучит чересчур сладко, а глаза мечут молнии. — Но Лина и Клара хотят с тобой поговорить. Обсуждают изменения в финальных тридцати секундах трека. Если не придёшь сейчас, Клара оставит черновой вариант, который тебе не нравится. Думаю, это не входило в твои планы?
Ника подходит к пуфам, на которых мы сидим и ставит на стол кофе, который взяла для себя. Меня распирает смех от абсурдности ситуации, но сдерживаюсь как могу.
— Лина нервничает. Говорит, музыка слишком… мягкая.
— Вы так… слажены, — фальшиво смеется Лора.
— Как Сирша и Райан, — Ника холодно улыбается ей, а затем берет меня за руку и медленно переплетает свои пальцы с моими, так чтобы это видела Лора.
— Что ж, ладно, — разочарованно вздыхает интервьюер. — Тогда пока снимем вашего тренера.
В коридоре Ника отпускает мою руку и скрещивает руки на груди:
— Встреча, конечно, выдумана. Но если эта «ванильная фея» ещё раз дотронется до тебя — я случайно пролью кофе на ее белый костюм.
— Ревнуешь? — не удержался я.
— Нет. Просто… — она резко отворачивается, но я успеваю поймать её за талию.
— Просто?
— Не люблю когда кто-то трогает моего композитора.
— Значит, всё-таки ревнуешь.
Спускаемся ко льду, и я замечаю как Ника бросает волнительные взгляды на Лину, которая осталась на катке одна.
— Предлагаю перемирие. Пригласим Лину на обед? Может там она оттает и оставит мою музыку в покое?
— В музыке ей все нравится. Мне кажется, что она равнодушна к моему катанию. Мы с ней даже парой фраз не перебросились.
— Давай узнаем это у нее, — говорю я и окликаю Лину, несмотря на протесты Ники.
Уговорить писательницу выходит легко. Она попадает под обаяние Ники, когда та говорит о том, что в одном из ресторанов подают коктейль зеленого цвета, который пил Райан, когда впервые встретился с Сиршей. К концу обеда они болтают как давние подруги, а Ника перестает смотреть на нее, как на божество. Я отлучаюсь оплатить счет и когда возвращаюсь становлюсь свидетелем интересного диалога:
— Ты… ты и есть Сирша. Когда я узнала, что Netflix хочет рекламировать экранизацию через твое катание, я несколько дней не могла в это поверить. Ведь когда-то я смотрела твои выступления на Олимпиаде. Твои программы вдохновили меня на создание “Потерянной принцессы”. Я тогда подумала: «Это же Сирша!». И… написала первую главу в самолёте по дороге домой.
— Вы… никогда не говорили…
— Я боялась, ты подумаешь, что это лесть. Только не говори Алексу — он раздует эту музыку до оперы.
— Зато ваша книга получит саундтрек, от которого бегут мурашки. — смеется Ника. — А лесть… я бы всё равно не поверила.
— Потому что ты Сирша. Настоящая. Даже если сама этого не видишь. А он — твой Райан. Удачи в новом сезоне, я буду за тебя болеть, — Лина обнимает Нику, когда я уже подхожу к столу.
— Спасибо за чудесный обед, — говорит она, смотря на меня. — И за великолепную музыку.
— Лина, а что будет с Райаном в последней книге? — спрашивает Ника, а в ее глазах читается тревога.
— Я не могу раскрывать всех карт, но не стоит волноваться. Я бы ни за что не сравнила вас с Сиршей и Райаном, если бы кого-то из них ждал плохой конец. Если хочешь, я пришлю тебе черновик, когда закончу.
Ника кивает и счастливо улыбается. Я смотрю на нее и хочу навсегда запомнить этот момент: ее улыбку, ее неуверенность и ревность, ее горящие глаза, когда она говорит о том, что ей по-настоящему нравится. Впереди ее ждут бесконечные тренировки и шлифовка программ до идеала, а меня тур, в который я не хочу ехать и ноющая тревога о том, как я боюсь ее потерять. И как бы я не хотел сбежать от этого, у меня ничего не получается.