Осторожно слезаю с кровати, чтобы отменить его концерты и высказать все, что я думаю о его продюсере. Беру телефон, нахожу Николаса в списке контактов и звоню ему:
— Дай угадаю: твоей подружке нужно, чтобы ты побыл с ней на соревновании? Мой ответ нет, Алекс. Нет, даже не думаю об этом, — раздается холодный голос из трубки спустя пару секунд.
— Как интересно. Вообще-то вам звонит “его подружка”, — отвечаю я резко. — Алекс не выступит в Нью-Йорке. У него воспаление лёгких. Врач запретил ему вставать с постели как минимум неделю.
Пауза. В трубке слышится вздох, затем голос Николаса, становится настолько сладким, что сводит зубы:
— Ника, ты же понимаешь — контракты, штрафы… Он взрослый человек, должен…
— Должен быть здоровым, но не должен умирать из-за вашего контракта! — шиплю я и выхожу из спальни, чтобы не потревожить сон Алекса. — Выслушайте меня внимательно, Николас.. Либо вы официально переносите выступления, либо я завтра пишу пост, в котором расскажу до чего его довел ваш тур. А мне есть что сказать, поверьте. Думаю, фанаты с радостью помогут вам понять, как важно здоровье артиста.
Несколько секунд он переваривает сказанное.
— Ты дерзишь, девочка. Не играй с огнем, пока еще можно.
— Я и не играю. Это вы вертели Алексом, как хотели, вы играли и доигрались. Отменяйте концерты. Или я сделаю это за вас.
Вешаю трубку, не дождавшись его ответа и возвращаюсь в спальню. Вижу, что Алекс наконец-то не хмуриться во сне и его дыхание стало ровнее. Сажусь на кровать рядом с ним, беру айпад с прикроватной тумбочки и начинаю читать финальную часть “Потерянной принцессы”, которую мне прислала Лина.
Спустя час вздрагиваю от уведомления на телефоне Алекса.
NicolasFlemming: «Концерты перенесены. Надеюсь, ты довольна».
Откладываю телефон и устало тру глаза. Завтра он узнает правду. Возможно мы поссоримся, но сейчас я не хочу думать об этом.
Голди запрыгивает на кровать, укладываясь у ног Алекса. Глажу её по голове:
— Всё будет хорошо.
Лгу. Я страшно боюсь за Алекса и наши отношения. Но иногда ложь — единственное, что удерживает мир от распада. Я уже знаю, что не пойду завтра на тренировку. Сирша променяла все на жизнь Райана и я поступлю также.
Variety: «Воспаление лёгких: Алекс Кроу отменяет тур на неделю по настоянию врачей»
People Magazine: «Выбор между сценой и больничной койкой: почему Алекс Кроу отменил концерты»
Page Six: «Бунт против продюсера: Ника Властовская заставила отменить концерты Алекса?»
Глава 52
Конец декабря 2025
Санкт-Петербург
Чемпионат России, день произвольной программы
Ника
Это не просто Чемпионат России. Сегодня решится, смогу ли я получить путевку на Олимпиаду. И с самого начала все идет не так. Сегодня как на зло мне вспоминается тот самый злополучный Чемпионат России, поставивший крест на командном золоте Пекина. Как не пытаюсь отогнать эти воспоминания, ничего не получается. Вспоминаю весь день по кадрам: вот мы с тренером приезжает на этот самый каток, вот я начинаю разминаться, вот пью воду из своей бутылки, через два часа ухожу в раздевалку переодеться в костюм, затем возвращаюсь в зал, продолжаю разминку. Может тогда я оставила бутылку без присмотра и кто-то подсыпал мне что-то? Оставляла ли я ее тогда в зале или забрала с собой в раздевалку? Нет, все-таки так и не могу вспомнить.
— Ника, ау! — щелкает у меня перед глазами Светлана. — Соберись, пожалуйста.
— Что? Простите, я не слышала, — говорю я, тряся головой, пытаясь таким образом избавиться от неприятных воспоминаний.
— Я просила тебя начать повторять прыжки.
— Да, да, конечно.
Механически начинаю повторять давно заученные движения, а сама продолжаю думать. Вдруг в голове мелькает, что даты этого чемпионата полностью совпадают с теми, в какие соревнования были четыре года назад. Это точно плохой знак. А если ситуация повториться и у меня снова обнаружат допинг?
От мыслей начинает кружится голова и я сталкиваюсь с Настей.
— Осторожнее, Властовская. Кажется, тебе снова нужно «дополнительное вдохновение»? — тихо говорит она.
Замираю, а потом чувствую, будто меня ударили под дых. Холодный пот течет по спине, руки становятся холодными, дыхание учащается, а в ушах нарастает гул — тот самый, что был в Пекине, когда я уезжала из олимпийской деревни. Не сейчас. Не здесь. Молю про себя, глотая воздух, которого становится все меньше и меньше.