- Мы должны копать дальше, Эш. Теперь мы просто обязаны искать улики против Джонсона.
- Мы и будем копать. Не сомневайся в этом.
- Эшли, ты должна помочь мне. Положи начало их сомнениям.
Эшли тяжело вздохнула и осторожно прикрыла глаза.
- Я свяжусь с начальством и скажу, что у нас есть зацепка. Но я не обещаю, что меня не поднимут на смех. Потому что это мелочь в тех случаях, когда есть серьезные улики. А в данном случае, нам нужно копать под орудие убийства и отпечатки. Ты должен понять. Нужно искать что-то подозрительное, нестыкующееся, противоречивое… тогда, они примут наши слова за достаточные основания, чтобы, по меньшей мере, отложить слушанье.
Джейсон кивнул, сел на стул напротив Эшли и, поставив, руки на локти, сжал их в кулаки и прижал к губам.
- Орудие убийства. Начнем с него. Что есть в документах?
- Ааа… NORINCO NР 28, девятимиллиметровый. Пуля в лоб с близкого расстояния. Отпечатки на нём Рэйчел. Но тут указано, что оружие ей не принадлежит.
- Не женское оружие.
- Оружие вообще не является женским аксессуаром. – Эшли наклонила голову и помассировала свои виски. – Она не покупала его. Нет никаких сведений об этом. О пропаже оружия тоже никто не заявлял.
- За это можно зацепиться?
- И да, и нет. Она могла украсть его у того, кто этого не заметил. Такая версия имеет место быть.
- Нам нужно что-то существеннее. Что насчет отпечатков?
- Они везде: в гостиной, в ванной комнате, на кухне, в спальне. Их такое количество, как будто она там жила.
- Просто кто-то бил наверняка.
- Именно. И я думаю, с этим можно поиграть. – Джейсон вопросительно посмотрел на Эшли, и она продолжила. – Не было обнаружено никакой связи между Рэйчел и Бобом до того самого дня. Камеры наблюдения ни разу не зафиксировали её около его дома, консьерж не опознал Рэйчел на фотографии. Можно попробовать надавить на теорию о том, что она никогда не была у него дома. Соответственно, возникнет вопрос: откуда тогда по всему дому взялись отпечатки её пальцев. Здесь же, можно сказать о пуговице, которая, по моему мнению, больше мужская. И мы, как минимум, сможем посеять сомнения.
- Можно рассчитывать на перенос слушанья?
- Я думаю, да. Но пистолет…
- Ни один убийца не оставил бы его при себе.
- И с этим я согласна. Но Джейс, это мало кого волнует. Главное, что его нашли. И он весь в отпечатках Рэйчел.
- Слишком много улик… слишком много…
- Да. И все против неё. – Эшли склонилась над бумагами, и устало выдохнула.
- Езжай домой, Эш. Уже поздно.
- А ты? – Эшли встала и взглянула на него.
- А я ещё посижу. – Джейсон налил себе очередную чашку кофе.
- Какую чашку по счету ты уже пьешь?
- Не знаю. Пятая может.
- Хватит. – Она отобрала у него чашку и вылила содержимое. - Тебе нужно поспать Максвелл, завтра суд.
- Я не могу спать, зная, что Рэйч сидит в камере.
- Джейсон… - Эшли взяла его руку в свои ладони, и с печалью посмотрела на него. – Всё образуется, мы вытащим её. Но нам нужны силы и трезвый ум. Понимаешь? Поэтому, ты должен взять себя в руки, поехать домой и поспать. Подчеркиваю слово поспать, Максвелл. Не полежать и не выпить чего-нибудь расслабляющего. А погрузиться в здоровый и долгий сон. Мы нужны ей завтра. Ты нужен ей.
Он утвердительно кивнул.
- Да, ты права. Я поеду домой.
Она схватила его под руку, от чего Джейс вопросительно на неё посмотрел.
- Что? Ты же не думал, что я оставлю тебя в таком состоянии одного или просто отправлю домой. Нет уж, я довезу тебя лично. И сама изыму весь алкоголь и всю прочую дрянь. А если понадобится, то и уложу в кровать, предварительно подсыпав тебе снотворного. А утром, чтобы ты не проспал, я заеду за тобой. Не смотри на меня так, Максвелл. И это не обсуждается.
Я лежала в темной камере, на жестком матраце и думала о том, что будет утром. Я была под стражей уже почти неделю. Самую ужасную неделю в моей жизни. Кормили тут неплохо, но и не хорошо. Убивало то, что я ничем не могла заняться, кроме как лежать, сидеть или ходить по камере. Ко мне приходили мама и папа. Как только они обо всём узнали, то сразу же приехали. Слава Богу, Джейс был рядом с ними, иначе я не знаю, как мама перенесла бы всё это. Она так сильно плакала, что моё сердце разрывалось от невыносимой боли. Он успокаивал их, твердя, что всё будет хорошо, и что я выйду отсюда и забуду это как страшный сон. Мама рыдала, папа кивал головой, о чём-то разговаривая с Джейсом. Я так отчетливо помню эту картину, и из-за этого, она ежесекундно душит меня изнутри. Я свыклась со всем этим после трех дней пребывания здесь. Моё лицо уже практически ничего не выражало, но внутри всё ещё давила жгучая боль. Я понимала, что, скорее всего, я обречена на то, чтобы провести в тюрьме не хилый срок. В моей голове никак не укладывалось, как человек, которого я так любила, мог просто взять и сломать мне всю жизнь. Просто растоптать моё сердце и наступить на все те годы, которые я ему подарила. А мой сын, который, не так давно лишился отца, теперь оставался и без матери. Я была рада только тому, что у меня были чудесные родители, которые сделают для своего внука всё, что только потребуется. И моя сестра, которая безумно любила его, как своего. Про Кэтрин я вообще молчу, она будет тискать своего крестника всю свою жизнь. Я подумала об этом и улыбнулась. Наверное, первый раз за эти мучительные дни. Я видела Артура в специальной комнате, я была так счастлива, что мне разрешили встретиться с сыном, что просто не выпускала его из своих рук, всё время обнимала и целовала. А он, смеялся и рассказывал мне про то, как весело съездил на свои маленькие каникулы. Он ничего не подозревал, Джейс сказал ему, что мне придется ненадолго уехать по работе. Я видела расстроенное лицо Артура, и не смогла сдержать слёз. Я просто говорила с ним и плакала, понимая, что возможно, больше не увижу его.