Белых хищников зэки затащили сами — на разделку и съем шкур. Вынесли из пикапа ружья, такие же, какие Макс смотрел с Ефанией, видимо, начальство не хотело, чтобы стволы даже с блокировкой спускового механизма хранились у опасных.
Трофеев было два, но охотники выглядели довольными добычей. Главное, никто из них не пострадал и не был ранен. Чисткой оружия они не озаботились, видимо, заряд в патронах не давал нагара. Просто отнесли винтовки в склад.
Пока они всем этим занимались, Макс наблюдал за компанией и заметил, что главным в группе, похоже, является не офицер пенитенциарной службы, а самый низкорослый из уголовников — седой крепыш с длинными кудрями, почему-то не остриженный по тюремному стандарту. Офицер покорно ждал, пока этот мелкий отдавал указания. Двое осужденных, наверно, ниже по масти, перетащили туши волков и замерли по сторонам и несколько позади пахана, подчеркивая его значимость. Крепыш с любопытством посмотрел на Макса.
— Новый… Первоход?
— Что, прости? — не понял Макс.
— В самом деле — первоход, раз по-нашему не знаешь. Как на женскую зону попал? Или без яиц?
— С яйцами порядок, не отморозил. Вольняшка я. Отлав без чипа.
— Сотня с лишним баб, а ты один с яйцами? Нихрена себе прикатило! — изумился один из охотников, но пахан показал ему два пальца, и тот покорно заткнулся.
— Говорили, что какой-то вольняшка с бабской зоны завалил волка. И я вижу — там на одну свежую шкуру больше. Герн и Орих на это точно не способны. Ты?
— Я, уважаемый.
— Фуфло гонишь! Один? Как?
— Выхода не было. Или я его, или он меня. Со страху, наверное. А тут девушка шла со смены, он к ней повернулся, я тюкнул его ледорубом сзади за ушами. Сразу наповал, даже шкуру кровью не заляпал. Только в вашу компанию не зовите! Больше не хочу…
— Вот это — правильно, — одобрил авторитетный. — У нас своя команда, свои правила. Ты — ломщик?
— Прости, не знаю, кто это.
— Не вешай фуфло на уши. Вижу — терминал включен. Чипа нет. Значит — ломщик.
Взлом компьютерных систем? Хакер, что ли? В России ломщиками называют жуликов, обманывающих на операциях с банкнотами, здесь явно что-то другое.
— Если имеешь в виду умеющего обращаться с вычислительной техникой, то да — ломщик. Но первый раз слышу это слово.
— Охотник на волка, ломщик… Откуда такой фраер нарисовался?
Рассказывать пахану про взрыв «Гелия» не стоило. Тот не крутил распальцовку, не грозился как Леонов в «Джентльменах удачи» выколоть «моргала», но стоять в шаге от него было физически неприятно. И уж точно этот урка запросто пришьет несистемного без чипа, уверенный в безнаказанности. Не сам, с ним одним Макс гарантированно бы справился, а подбив подручных неожиданно напасть. Выпускают же их за территорию зоны!
— Понятия не имею. В голове муть. Госпожа Гегения утверждает, что меня выбросило сюда какое-то сообщество отлавов, стерев память и заместив ее чушью. Фактически начинаю жить заново.
— Ломщик… — снова произнес авторитет. — У нас ломщики есть. Даже ломщик чипов.
— Как это?
— Похоже, ты и в самом деле зеленый. Это же высшая каста! С ломаным чипом ты — невидимка. Входишь в сеть, отправляешь запросы Глобе каждый раз с новым идентификационным кодом. Ты — есть, и тебя нет! Зато если поймают, мотаешь срок как за мокруху. Усек?
— Уважаемый… Могу ли я переговорить с этими… коллегами?
— Ломщиков редко отпускают с зоны, — зэк криво улыбнулся одним уголком рта. — Я передам. Будешь должен.
Они убрались, а у Макса засосало под ложечкой от ощущения совершенной ошибки. Криминальный авторитет назначил его своим должником! Ничего хорошего это не повлечет.
Но, по крайней мере, немедленных последствий он не обнаружил. Закончилась неделя, по календарю Рутении равная десяти дням, девятый и десятый — выходные, даже для заключенных. Энга рассказала, что им, девушкам, приходится быть очень осторожными в эти дни, потому что часть осужденных из числа опасных получает отпуск с расконвоем и шастает по Тремихе безнадзорно. Пусть по улицам болтаются наиболее примерные зэки, «устойчиво ставшие на путь исправления и перевоспитания», но все равно — опасники. Пристать и изнасиловать не могут, у них женилку отключают перед выходом, но тяготятся долгим воздержанием, особенно когда видят женщин. Люди разные, кто-то хулиганит — поймает и облапает, чтобы потом на зоне рукоблудить, вспоминая прелести попавшей ему в руки дамы. Но случаются и настоящие романы, пусть платонические, возникают пары. Они мечтают о нормальной жизни после освобождения.
«Вот этих „вставших на путь исправления“ больше всего нужно бояться мне», — отчетливо понял Макс. Отловят и шлепнут без смущения только за то, что не евнух среди десятков женщин, да еще гарантирована безнаказанность за убийство нечипованного. Один сплошной минус.