Случайно увидела его тулуп, изорванный клыками и когтями, и ужаснулась! Чудо, что выбрался живой и выручил офицера с соседней зоны. Только бы не вздумал повторить…
Ее обострившаяся чувствительность позволила заподозрить неладное, когда к складу шкур подкатил э-трак — грузить и отвозить ценные меха на баржу. Ранее на территории зоны сел маленький двухместный коптер, и прилетевшие на нем придирчиво осмотрели трофеи перед транспортировкой. Видимо, остались довольны, потому что в банке появились деньги. В том числе за первого убитого Максом хищника, зачтенные двум девушкам. Им с Тилой окончательно утвердили дату освобождения — 14.06. То есть, менее чем через три месяца.
Радоваться бы, но Энга заметила перемену в Максе. Он предупреждал, что намерен покинуть Север раньше и подготовит встречу девушке на Большой Земле, что совершенно зря: она сама куда быстрее организует жизнь, снимет квартиру за деньги, отложенные на зоне, и устроится на работу. Хватит на двоих, а Макс пусть спокойно ищет себе применение.
Но он был непреклонен: не хочу жить за твой счет, я — мужчина. Кто бы сомневался — во всех смыслах мужчина, но зачем доказывать это снова, каждый раз и каждый день? Но у него свое понимание.
Вечером после расчета за шкуры Макс как обычно шел с ней рядом после смены, светил фонариком, освещая дорогу, что-то говорил, иногда шутил, но казался немного отстраненным, словно параллельно беседе что-то напряженно обдумывал.
— Ты получил деньги за второго волка? — спросила Энга.
— Да.
Он ничуть не выказал удивления резкой перемене темы.
— На какой счет?
— На нелегальный, на Большой Земле.
— Тебя могут обмануть, — вздохнула Энга.
— Знаю. Но другого способа распоряжаться средствами до твоего возвращения из Тремихи нет. Да и у тебя денег немного. Скоро получишь мою месячную зарплату.
Теперь все сложилось. Получение десятков тысяч, позволяющих устроиться в андеграунде Рутении, предупреждение, что уедет раньше, и явный намек: мои заработанные окажутся у тебя на счету, когда останешься одна.
Конечно, он согласился бы и за второй трофей отправить деньги ей, но осужденные ограничены в тратах, а Макс жаждет самостоятельности и деятельности.
Предчувствие расставания, резанувшее сердце, усугубилось волнением: он там будет совершенно один в куда более сложном мире, чем Заполярье, среди тысяч опасностей… Пропасть в нем неподготовленному и лишенному чипа, стало быть — поддержки официальной власти — раз плюнуть.
Не дойдя до порога, Энга остановилась.
— Пока не закрыт, идем в магазин. У тебя практически нет одежды для Большой Земли. Или ты собираешься лететь в драном тулупе?
— Может, завтра?
— То есть ты еще не завтра…
— Не знаю, — признался Макс. — Об отлете могут сообщить непосредственно перед ним. Завтра вряд ли.
— Значит, не теряем времени. Над таким оборвышем сразу повиснет полицейский дрон. Комплект одежды, обуви, подходящих для климата средней полосы, тебе придется постоянно держать поблизости. Гегения осведомлена?
— Ни в коем случае!
— Жаль. Она дала бы пару дельных советов.
— Или заблокировала возможность побега. Кто без меня отремонтирует отвод кровищи с разделки?
— Кстати, о ней. Мы принюхались и привыкли к запаху крови, в том числе слегка разложившейся. Но тебе перед вылетом лучше бы вымыться и переодеться, иначе привлечешь внимание к себе на Большой Земле.
— Не подумал… — повинился Макс. — Ты права.
Так дошли до магазина — маленького, потому что большинство товаров выписывается через сеть и доставляется под заказ. Правда — долго, до половины месяца. Столько Макс не собирался ждать. Энга купила ему из имеющегося ассортимента куртку, штаны, ботинки, трикотажные сорочки, вбухав половину месячного заработка. Очень малую часть того, что он сделал для нее, купив месяцы свободы… Расплатившись с чипа, она отвернулась, скрывая слезы.
И дома, в койке, не могла получить удовольствие, а также доставить любимому, все вышло механически.
— Я понимаю, что ты намерен меня встретить на белом э-каре и с цветами, но это — лишь мечты! Что с нами будет в самом деле?
Ее прорвало. Слезы, которых не сдержать, брызнули на плечо мужчины.
— Меня никто и никогда так не любил, — он прижал ее к себе. — Ни в покинутом мире, ни, тем более, в этом. Как я могу обмануть твои ожидания?
Она верила и не верила одновременно. И не могла успокоиться.