Руслана пожала плечами.
— Макс, ты не в том статусе, чтоб обсуждать даже тактические ходы в масштабе действий нашей корпорации. А замахиваешься на стратегию управления рынком.
— Зато я прав. Ты сама озвучишь этот расклад князю. Уж его любимая дочь уполномочена на подобные заявления? Если пожелаешь, присваивай себе авторство идеи. Ладно, до встречи к концу месяца.
Она уехала, а Макс поплелся к себе в комнату. Что любопытно, он, человек контактный и открытый к людям, не завел себе в Кречете не только друзей, но даже приятелей. И в огромной степени из-за Русланы.
Ее персональное внимание к нему сразу воздвигло преграду в отношениях с другими мужчинами. Мало того, что Макс не разделял всеобщее восхищение княжной, но и разговаривал с ней дерзко, а та терпеливо сносила подобное обхождение. Вдобавок еще компьютерщики и безопасники испытывали нечто вроде ревности, поскольку новоприбывший сразу обнаружил несколько дырок в защите, вскрыл целую агентурную сеть, правда, пока еще неизвестно, в чьих интересах работавшую.
Второй немаловажный момент. В Кречете подчеркнуто культивировалось гетеросексуальное сообщество. То есть половозрелые подданные князя обретали постоянных партнеров и партнерш, пусть не всегда «до гробовой доски», но в основном строили долговременные отношения, а не для эпизодических развлекательных шух-шух, как в большинстве населенных пунктов страны. Соответственно, здесь дружили семьями или группами, каждый приходил на встречу со своей половинкой. Макс в ожидании Энги никаких интрижек не заводил, оставался одиноким, и поэтому не вписывался в местный круг общения.
Это тяготило. Он даже подумывал предложить Руслане свою компанию, например, попросить уроки верховой езды. Еще здесь популярны путешествия на маленьких гребных лодочках вроде байдарок или каяков. Учитывая, насколько красочна и живописна природа северо-западной Рутении, такие водные прогулки, несомненно, приятны, Не обязательно, к слову, рассекать вместе с высокородной персоной, можно — и со стайкой отдыхающих… Но первое невозможно. Если княжна пригласит его в качестве спутника, это будет истолковано как мезальянс. А после ее недавних решений, в том числе задания сыграть отвратительную роль в тюремной камере, охота общаться с принцессой Кречета у него заметно снизилась. Только по рабочей необходимости.
«Потерпи, — убеждал он себя. — Скоро прилетит Энга, станем нормальной парой, вольемся в общество, станем своими, здесь много приезжих, рожденных за пределами района. Конфликт с Ахметовыми долго не продлится, он вреден для бизнеса обеих сторон. Все вернется на круги своя, в том числе и Кречет — к обычной, немного провинциальной жизни».
Вопреки его ожиданиям, утро принесло куда больше перспектив на эскалацию, нежели на урегулирование. Ночью безопасники ворвались в обитель Поца, его захватили живым и добыли неопровержимые доказательства, что заказчиком проникновения в Кречет оказался другой восточный клан — Бахтияровых. К атаке на лунную инфраструктуру, скорее всего, эти ломщики отношения не имели. В любом случае они больше ничего и никому не расскажут. При отходе княжеские бойцы зачистили подземелье и гарантированно уничтожили все носители информации.
Убийство дюжины людей, не имеющих чипов, громилы князя воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Шанс, что Макса прихлопнули бы «случайным» выстрелом в спину, виделся до неприличия высоким.
Поэтому его настроение было весьма далеким от праздничного, когда летел на космодром, расположенный на экваторе на огромном плавучем острове. Сверхзвуковой пассажирский реактивный гидросамолет (в прошлой жизни даже в теории такое представить сложно) приводнился и причалил к пирсу. Буквально в течение получаса Макс получил комбинезон и тапочки вместо привычной одежды, пакет предметов гигиены… и все. Ничего из вещей, взятых с собой, пронести на борт не дали. Вообще, полет в космос был весьма далек от земного. Никакой суеты, «поехали» и прочего. В кабине челнока сидело 8 человек, и никто из них не имел отношения к пилотированию аппарата, управляемого автоматически, а перегрузка составила каких-то жалких 4G. Обыденно как поездка в питерском метро.