Макс пытался прикинуться ветошью и натянул на лицо постное выражение, мол, чего тут такого? Но на деле он — первый мужчина, гражданин Республики Беларусь, летящий на орбиту! Натурально распирало от восторга изнутри, особенно когда синеву в иллюминаторе сменила чернота с блестками звезд, выключились двигатели и пропало чувство тяжести. Он — в космосе!
Но, в отличие от Марины Василевской из экипажа российских «Союз МС-24» и «Союз МС-25», никто в Минске не узнает о его миссии.
Глава 14
Орбитальная станция «Радиславич-7» крутилась на низкой орбите и, в отличие от большинства обитаемых сооружений за пределами Земли, не была снабжена бубликом, вращающимся для создания искусственной силы тяжести. Многочисленные антенны смотрели в заданном направлении, ориентация соблюдалась очень точно, и для избегания толчка челнок пристыковался к шлюзу, соединенному с основной конструкцией длинным и гибким переходным тоннелем.
Макс пристегнул к поясу сумку с предметами индивидуальной гигиены, то, что в народе именуется мыльно-рыльным набором, и вплыл за более опытными космическими путешественниками в тоннель. Стенки его были снабжены поручнями, достаточно прочными, чтоб ухватиться, но в то же время мягкими и упругими, не оставляющими шишек на головах новичков.
Семеро спутников ломщика, шесть парней и одна женщина средних лет, прибывших вместе с Максом, имели княжеское поручение перетряхнуть станцию, если надо — разобрать по винтикам. Главное — найти канал передачи вредоносной команды. Эйшер, руководитель группы, представила своих людей Радмиславу Радиславичу, возглавлявшему постоянный экипаж. Макса упомянула вскользь, вроде бесплатного и вряд ли полезного приложения, внештатника на побегушках. Все это происходило в обширном отсеке сразу за шлюзом, где внештатник моментально уловил, насколько княжьему родственнику неприятен визит их компании, формально прибывшей помогать в поиске диверсантов, а по факту призванной учинить ему проверку.
— Располагайтесь в жилом модуле, предназначенном для ротации. В вашем распоряжении восемь суток, — процедил Радмислав.
— Допускаю, что этого срока недостаточно, — сразу полезла в пузырь Эйшер. — Мы имеем программу проверки, высочайше утвержденную князем, и не улетим до ее завершения.
На холеной физиономии Радиславича ясно читалось: неужто ты, холопка, смеешь противиться воле моего сиятельства (или светлости — зависит от претенциозности носителя титула)? Только упоминание прямого приказа Всеслава обрезало возможность возмущаться, и космонавт снизошел до объяснений.
— Ты не понимаешь. Сменяемый экипаж остается на двое суток, пока прибывший принимает вахту и адаптируется. Люди устали и ждут возвращения на Землю.
— Главное, что я понимаю: не в каждую смену падает лунный корабль, — отрезала Эйшер. — В смену тех, кто обязан был не допустить чрезвычайного происшествия, то есть вас. Поэтому пусть ждут нашего решения. Виноватого мы найдем.
Женщина, демонстрируя независимость, похоже, перегнула палку, погладив вельможу против шерсти.
— Уж не думаешь ли ты, что кто-то из моих людей умышленно устроил диверсию? — вспыхнул Радиславич. — Не лучше ли тебе и твоей шайке немедленно убраться назад?
Но Эйшер не смутилась.
— Я точно знаю, что вы были обязаны не позволить катастрофе произойти. Факт остается фактом: и корабль, и добывающее оборудование уничтожено. Значит, нравится вам или нет, будем выяснять, что произошло. Версии две: либо кто-то нарушил протокол безопасности, и враг проник в систему управления, либо сам протокол несовершенен, тогда вина лежит на составившем его. Без прямого приказа Всеслава моя команда станцию не покинет. Ваши люди, включая тебя лично, при всем уважении, тоже остаются на орбите — до особого распоряжения князя.
«Гвозди бы делать из этих людей — не было б в мире крепче гвоздей», — вспомнил Макс известную цитату из коммунистического стишка Николая Тихонова, уважительно глянув на временную начальницу. Хотя, конечно, здесь не СССР, о людях как о гвоздях, то есть малоценном расходном материале, говорить не принято.
Радмислав скрежетнул зубами так, что звук долетел до ушей Макса, и прекратил препирательства, дабы не потерять лицо совсем. Прибывших перепоручил Легославу, как оказалось, его сыну.