Ребра пронзила такая боль, что картинка перед глазами посерела и поблекла. Пользуясь большим весом, Макс все же оттолкнул соперника и вскочил на ноги, молясь, чтоб не потерять сознание от болевого шока.
Они обменивались ударами еще с минуту, причем Мел ни разу не попытался влепить по месту перелома. Затем бросился в ноги, перехватил Макса под коленки, совершенно равнодушный к ударам по спине, и опрокинул его навзничь, взгромоздившись сверху.
— Если ударю в правый бок, сломанные ребра проткнут легкое, — шепнул сопернику. — Но Екатеринослав просил тебя не убивать.
— И что мне делать?
Макс выплюнул эти слова вместе с кровью. Зубы шатались.
— Три раза стукни рукой по помосту, признавая мою победу. Встаем и расходимся. Как ребра заживут, приходи на мои тренировки. Ты — крепкий парень, только нихрена не умеешь.
После трех ударов о помост трибуны зашумели. Радовались болельщики Мела. Поклонники Макса, если таковых наберется хоть один, молчали. Победитель поднялся, помог Максу. Счастливо поднял руки вверх, приветствуя своих — ветвь Радмислава.
И тут пуля пробила ему голову.
Стреляли, кажется везде, в том числе в княжеской ложе. Когда пальба стихла, Макс через кровавую пелену на глазах увидел, как ее покидают Всеслав с Русланой и остальные его домочадцы. Радмислав с сыновьями и прочими приближенными никуда не ушли. Мертвые не ходят.
Поперёк прохода скрючилось в луже крови мелкое тельце оператора ВЦ, похитившего данные анализа ПО погибшего корабля.
Макс сполз с помоста, княжна тут же подхватила его.
— Ты цел?
— Ребра сломаны. Три или четыре. Не вздохнуть.
— Но ты продолжал сражаться! Обопрись о меня, отведу к врачам. Моя тетя — главврач нашей клиники.
— Знаю…
Отчего-то прикосновения Русланы, ранее довольно приятные, сейчас вызывали отвращение. Избитая голова варила плохо, но главное сообразила: Макса использовали втемную — в качестве приманки, чтоб собрать всех оппонентов и перестрелять как загнанных волков… Один сын Радмислава сидит на орбитальной станции, но что он может, оставшись без родни? Младшую взбунтовавшуюся ветвь вырезали практически подчистую.
Добро победило зло, поставило это зло на колени и зверски замучило. А оно имеет право после этого зваться добром?
От неосторожного движения Макс почувствовал нестерпимую, всепожирающую боль и отрубился.
Глава 18
Сознание пробудилось какое-то сумеречное… Нет, скорее мерцающее. Реальность то пробивалась к нему, то исчезала.
Из глубин памяти почему-то всплыл хриплый голос, напряженно возвещавший под бренчание гитары:
За восемь бед — один ответ.
В тюрьме есть тоже лазарет —
Я там валялся, я там валялся,
Врач резал вдоль и поперек,
Он мне сказал: «Держись, браток!»
Он мне сказал: «Держись, браток!» —
И я держался.
Наконец, Макс открыл глаза и заморгал — дневной свет показался непривычно ярким. Разумеется, Владимира Высоцкого с гитарой в палате госпиталя Кречета не наблюдалось, и больница была совершенно не тюремной. У койки стояла дама средних лет, чертами лица отдаленно напоминавшая Всеслава — точно из княжеской когорты. Чуть далее некий медик колдовал у терминала.
— Я — Любослава, главный врач больницы. Пришла пора достать тебя из реабилитационного бокса. Как себя чувствуешь?
— Еще не понял… — он приподнялся, и сел. — Ничего не болит. Какое сегодня число⁈
— 12.06, — любезно сообщила сестра князя. — Ты — здоров, но слаб от обездвиженности. Твои ребра сращены, повреждения внутренних органов от воздействия обломков ребер залечены. Рекомендую остаться в больнице под наблюдением еще три дня, потом — свободен.
Но до приземления джет-плейна Энги всего двое суток!
— При всем уважении, твое сиятельство, у меня есть неотложное дело. Ради него готов двигаться, даже будучи мертвым.
Медик на заднем плане хихикнул. Любослава, воспитанная в благородных манерах, сдержалась.
— Твое право. Но ты можешь упасть даже по дороге в казарму.
— Мне нужно в вычислительный центр. Могу ли просить тебя о любезности выделить санитара-провожатого?
— Договорились. Одежду тебе принесут.
«С вещами на выход», — так говорят на зоне. Примечательно, что в этом мире Макс практически не оброс имуществом, лишь самым минимумом одежды и обуви. Ни документов, ни памятных безделушек. Как при отправке в космос на «Радиславич-7», когда получил комбинезон, тапки, две смены белья, мыльно-рыльное — и экипирован полностью.