— Спасибо за откровенность.
— Не за что. Переживешь это разочарование и не будешь тяготиться. Не волнуйся! Получишь княжескую фамилию и все, что к ней прилагается. Тогда вернемся к разговору. Ничто тебе не помешает оставить себе ту для развлечений, а жизнь устроить на благо семьи. Играйся пока!
Она встала и удалилась, одернув короткую белую юбку и покачивая бедрами. Помимо воли Макс сглотнул слюну. Руслана выглядела столь сексуальной, что, предложи ему шух-шух прямо здесь, за терминалом, нет гарантии, что устоял бы. Не из любви или приязни, а из животной похоти, основанной чисто на плотском инстинкте. Хорошо, что верность Энге не подверглась столь жестокому испытанию. Не железный!
Конечно, знатные дамы порой шалят даже с охранниками и конюхами. Но на Руслану это не похоже, тем более между ними установились определенные взаимоотношения. Конечно — платонические, об эротике упоминают только в шутку, но секс, пусть даже разовый, перевел бы их контакты в иную плоскость.
«Меня царицей соблазняли, но не поддался я», — сказал себе Максим, точь-в-точь как Иван Васильевич, меняющий профессию.
Княжна — не царица, все равно лучше держать дистанцию. Руслана де-факто призналась, что явилась косвенной соучастницей массового убийства родни, подготавливая представление, на которое заглянули киллеры. Наверняка у тех в электронных прицелах стояли блокираторы против стрельбы по Всеславу и его команде. Спасибо, что в число запрещенных мишеней включили и Макса, но истинной благодарности он не ощутил.
Никаких иллюзий относительно травоядности последующей миссии он тоже не питал. Но внушил себе: я в отпуске. И гори все остальное синим пламенем.
Это настроение сохранил до момента приезда в аэропорт, где с содроганием вспомнил собственный прилет — в чемодане и в багаже. Вдобавок, тогда было по-весеннему сыро, а сейчас после небольшого дождя светило летнее солнце.
Когда повалили немногочисленные пассажиры с северного рейса, фигуру Энги увидел сразу и моментально оценил: она мобилизовала все более чем скромные возможности снабжения маленького городка, чтобы выглядеть эффектно. И хоть прическа да фасон платья, соответствующие новейшей моде, не вполне отвечали вкусам Макса, он был беспредельно далек от того, чтоб выражать какой-то упрек. Как только вышла за ограждение, сгреб ее в объятия, уткнулся лицом в шею, чувствуя щекой щекотание коротких светлых волос и даже дышать перестал…
В этом не было ничего от поведения похотливого самца, животной стороны натуры, взыгравшей, когда Руслана демонстрировала полуголые бедра. Макс безумно хотел Энгу, но, парадокс, в первые секунды сексуальное желание было не главным. Важней другое: он снова обрел человека, которому мог раскрыться, с кем мог не притворяться, быть самим собой и ее воспринимать как есть: без лжи, без подлости… Они снова вместе, и они не одиноки! Этого не передать.
Они не говорили практически ничего, даже когда сели в э-кар на заднее сиденье и встроенный автопилот повез их в гостиницу, только обнимались и целовались. В номере Макс запер дверь и опустил чемодан Энги на пол, сам замер, не приближаясь.
— Ты чего? — удивилась она.
— Любуюсь. Я не забыл, какая ты красивая. Но вот так — лучше всяких грез!
Потребовалось усилие воли большее, чем когда продолжал бой с Мэлом, не в состоянии вздохнуть полной грудью из-за сломанных ребер. Не набросился, а очень нежно поцеловал еще раз и только после этого принялся раздевать девушку, касаясь ее одежды и застежек одними кончиками пальцев. Опустился на колено и поцеловал обнажившееся колено перед тем, как снять последнее.
У него только одна пара губ, но хотелось ими прижаться к ее телу везде! К каждому пальчику, расстегивавшему на нем рубашку. К бесконечно милым глазам. К напрягшимся грудкам. Всюду-всюду!
А потом перестал сдерживаться.
Когда закончили, Энга всплакнула от переизбытка чувств.
— До самого выхода в зону прибытия боялась: вдруг — не случится.
— Не доверяла?
— Тебе — больше, чем самой себе. И, наверно, не изменял, чувствую — неутоленный с самой Тремихи. Не рассказывай! Знать не хочу. Но в самом деле опасалась — вдруг что-то не так…
— Ты права. Позавчера выпустили из больницы. Зря меня тискаешь за бока, ребра едва срослись.
— Ой! — она убрала руки, обнимавшие Макса. — Не буду. Тебе больно?
— Мне хорошо. Ручки верни на место. Просто сильно не дави, а погладь. Да, вот так. И по животу. Теперь ниже, ниже… Ты на правильном пути.