Когда они утолили самый острый голод, а потом — голод гастрономический, сходив в ресторан, и вернулись в номер, Макс вкратце рассказал правду о Кречете.
— Змеиное гнездо! — охнула Энга.
— Зато в силу некоторого стечения обстоятельств мне светит уютное местечко самой толстой кобры. Основные конфликты погашены, начался достаточно мирный период — и внутри княжеской семьи, и в ее отношениях с партнерами и конкурентами. Вот… Это с гонораров на змеиной службе.
Он достал из коробочки и повесил на ее шейку платиновую цепочку с подвеской, блеснувшей драгоценным камушком. Там уже висело ожерелье из северных самоцветов, не гармонировавшее с обновкой. Самоцветы немедленно отправились в чемодан, а Энга принялась крутиться перед зеркалом, оценивая себя с украшением. Его бы она точно не смогла купить за оклад на прежней службе.
— С ума сойти…
— Тебе тоже найдется место в Кречете. Аудитор денежного обращения семьи. Князь недоволен, что некоторые крупные суммы пролетали мимо его носа. Нужен независимый соглядатай, в меру честный. То есть ты. Но если не захочешь, нет проблем. У тебя никто не отнимет главную работу — меня вдохновлять.
— К ней готова приступить немедленно.
Макс ахнуть не успел, как на Энге осталась только подаренная цепочка с кулоном. Руслана предупреждала о разочаровании? Вот бы все разочарования в мире сложились так удачно!
Глава 19
Дом был хорош — типа бунгало, с уютной верандой, укрытой от дождя выступающей черепичной крышей. Внутри прибрано, и Макс со спокойной совестью промолчал, что ранее жилище принадлежало одному Радиславичей, заподозренному в измене, иначе Энга искала бы следы крови на полу.
Деревья аккуратно обрезаны, трава пострижена… руками тех, кто получил вечную прописку в двух метрах под землей. По улице райцентра тянулся ряд похожих домов — одно- и двухэтажных, с собственными зелеными двориками.
У соседей по огороженному участку бегали чикены, главный из них махал крыльями и кричал «кукареку», а Максу было забавно вспоминать, что Энга в Тремихе удивилась слову «курица».
Вечером следующего дня парочка отправилась знакомиться с соседями, все были приветливы и открыты, приглашали заходить, обещали сами нагрянуть в гости, но тотчас отводили глаза или умолкали, если разговор приближался к повороту, после которого неизбежно коснулся бы прежних владельцев их дома.
Свобода слова, выражения мнений? Учитывая довольно пестрый список погибших, многие удивлялись, почему именно эти люди выбраны для расстрела. То есть при очередной зачистке будут ликвидированы все нелояльные Всеславу или хотя бы заподозренные в нелояльности из-за одной-двух случайно оброненных фраз, поэтому рот на замок. 1937 год во всей красе! Если не хуже.
Эпизод, когда бойцы князя перебили ломщиков Поца, оказался не единичным, а типовым. Такое будущее ждет человечество — по образу и подобию Кречета? Спасибо, не нужно. Поэтому нарисованная Русланой перспектива в виде княжьей фамилии и вечная привязка к их гангстерскому семейству, а в качестве факультативного бонуса — сама княжна, Макса привлекали все меньше и меньше. Но с Энгой на руках он отчасти лишился свободы маневра и решил на время покориться судьбе, выбирая подходящий момент, чтоб сколотить приличную сумму для безбедной жизни. После чего — тикать отсюда с концами. Возможно — с железными мисками на голове, заглушающими излучение чипов. Уж что-что, а найти для них ломщиков с соответствующим оборудованием не проблема, процедура понятна и известна, Энга станет видна в сети как Вупи Голдберг, он — как Чарли Шин или Федор Бондарчук.
Шли домой.
— Видел? Соседи через три участка улыбаются, рассказывают: да, будем дружить семьями. А в глубине коридора чемоданы, коробки. Давно живут, но уезжают. Макс, ты уверен, что нам нужно задерживаться? — волновалась Энга.
— Ненадолго — от нескольких месяцев до полугода. Поверь, я этими высокородными сыт по горло хуже твоего. Но до твоего прилета не успел все подготовить. Главное — мы вместе! Прорвемся.
— То есть вся эта трескотня, выложенная в сети, об особом духовном пути ради нового человечества, всего лишь брехня?
— Я бы не был столь категоричен. Полагаю, князь, его отец и его дочь в самом деле намерены строить прекрасный мир будущего. Но они оправдывают светлой целью самые маразматические шаги. В моей прошлой реальности было ровно также, — Макс вздохнул. — Политика зачастую связана с грязью, с высоких трибун льются высокоидейные речи, провозглашаются громкие благородные лозунги вроде «расширения жизненного пространства для нации», а на практике — интриги, войны, провокации, заказные убийства. Затеянная Всеславом бойня, а она уже вторая на моей памяти, для меня полностью исключает долгую и верную ему службу. Высокие ценности не стоят ни шиша, если утверждаются столь варварскими способами.