Значит, кто-то активировал станцию противометеоритной обороны. Там есть лазеры, но имеются и торпеды с термоядерной боеголовкой, способные разнести приближающийся к Земле астероид размером с Петрозаводск. По «Бахтияру-3» выпущен самый крупный калибр! Десятки мегатонн!
Ради «стабильности» сильные мира сего нашли иное решение, не послушавшись Глобу.
А вот это — конец. Бесповоротный. Сердце заныло. За оставшееся время невозможно успеть к челноку, тем более отстыковать и удалиться на безопасную дистанцию — ни за что в жизни. Закончившейся так глупо и бездарно!
В этот момент в отсек вплыла Энга с круглой железякой в руках, более не нужной. Увидела цифры обратного отсчета на терминале: 9… 8… 7… 6… 5… и все поняла.
Она метнулась к Максу, и он прижал ее к себе, чтобы уйти вдвоем вот так, обвившись…
Эпилог
Травинка щекотала щеку. Нос сообщил о запахе полевых цветов, совершенно невозможном на орбитальной станции.
Макс сел и сощурился под лучами солнца, ощутив, что оно ласкает не только плечи, но и чувствительное к ожогам мужское достоинство, не прикрытое трусами.
— Где мы? Чип не ловит сеть! — спросила абсолютно лысая обнаженная женщина с приятной глазу фигурой, встав перед ним. Макс узнал Энгу только через секунду — лишенную, в числе прочего, бровей и ресниц, не говоря о пропавших волосиках в нескромном месте. — Ты опять сорвал с меня всю одежду?
— Заодно обрил тебе и себе волосы, не заметила? — хмыкнул Макс, который уже обо всём догадался. — Вспомни, как я появился в Тремихе.
— С тобой я точно сойду с ума! — она прижала ладошки к оголенному черепу, потом начала водить глазами по сторонам — чем бы прикрыться.
Макс встал и осмотрелся. Местность была смутно знакомой, только видел он ее последний раз зимой, под снегом. Точно! В полукилометре, за озером, виднелось разрушенное большое здание. Острый глаз десантника рассмотрел желтые знаки радиационной опасности на уцелевшей стене.
Макс схватил Энгу за руку и потащил прочь, пока не нахватались миллирентгенов по самое не балуй.
— Запоминай: ты потеряла большую часть памяти, — наставлял по пути, — и не можешь сказать, где родилась, кто родители. Про жизнь в Рутении — ни слова, иначе упекут в психушку, здешний уровень технологий не дорос до наложения фиктивных воспоминаний. Зовут тебя… Например, Инга Белова.
— Инга Белова, — послушно повторила лысенькая возлюбленная. — Максик, мы реально — живы?
— Еще как. И, похоже, переместились в мир, из которого я залетел в Тремиху. Слушай дальше…
Через полчаса они преодолели небрежно установленное ограждение из сетки-рабицы, тоже украшенное радиационными трилистниками, и выбрались к шоссе, где занялись собой. Спустя какое-то походили на артистов из комедии про папуасов: Макс в поясе из ветвей ивы с большими лопухами, прикрывшими причинное место, Энга, теперь уже Инга, красовалась с аналогичными сооружениями вокруг бедер и груди. Ошарашенная произошедшим, она держала Максима за руку и как примерная школьница бубнила заученный текст:
— Я, Инга Белова, гражданка Российской Федерации, голосовала за Единую Россию и Владимира Путина…
Макс обнял ее за плечи. Почувствовал, что напряжение, сковавшее, когда узнали о приближении термоядерной торпеды, ушло только сейчас.
Он — дома! Пусть этот мир несовершенен, как и мир Рутении, но здесь можно прекрасно жить, существуя в свое удовольствие или пытаясь изменить его к лучшему. И он не одинок. С ним женщина, которая гораздо лучше, чем с российских сайтов, где что ни красотка — то с накачанными до безобразия губами, как иллюстрация к словам детской песенки: «На веселых на утят быть похожими хотят, кря-кря-кря-кря» (Юрий Энтин). Инга — естественная, душевная, она прошла с ним безумные испытания, пережила термоядерный взрыв на космической станции и больше не упрекает, что втянул ее в эту аферу!
Успела отключить предохранение, значит у них будут дети… Золото, а не женщина. Моя любимая инопланетянка!