Пейджер наконец-то завибрировал, а потом и затрещал. Битлер снял его из чехла на поясе и поднёс к лицу, растянув цепочку устройства до предела.
-Едем в резиденцию номер "Шестьсот шестьдесят шесть"! - скомандовал он шофёру, до того кружившему по городу, успевшему проехать уже, в том числе, и по набережной Темзы, на противоположной стороне которой высились корпус и, по его углам, четыре толстенные трубы электростанции БаттерСи.
Глава 21
Резиденция "Шестьсот шестьдесят шесть" называлась так не потому, что у МакПартни было ещё шестьсот шестьдесят пять резиденций. На самом деле по Лондону их было что-то около четверти от сотни - никто толком не знал - сколько. Просто она была отделана чрезвычайно амбициозно. И обычно МакПартни принимал в ней как самые странные и гениальные решения, так и самых странных и интересных гостей. Причём, слово "интерес" в этом случае могло бы означать только одно - в проекте или в человеке, который приезжал в резиденцию "Шестьсот шестьдесят шесть", МакПартни видел деньги, причём, большие деньги. А для его масштаба слова "большие деньги", в самом деле, означали большие деньги - миллиарды, а иногда и десятки миллиардов долларов как расходов, так и, естественно, - доходов. По этой причине резиденция "Шестьсот шестьдесят шесть" использовалась редко, пожалуй, даже очень редко, - в исключительных случаях. А потому Битлер был чрезвычайно поражён: неужели концерт какой-то не слишком известной, как он считал, рок-группы, давно уже вышедшей в тираж, к тому же ещё и с мёртвым солистом, может принести МакПартни миллиарды?!..
Его задумчивость прервал Охромов, заметив:
-Почему не пользуетесь мобильным телефоном?! - кивнул он на пейджер.
-Привычка! - виновато, - снова виновато, ему такое положение не нравилось, но что-то странное словно заставляло пригибаться к земле и лебезить перед этим странным парнем из России, фактически земляком, с которым он должен бы быть на короткой ноге, - ответил Битлер.
Впрочем, то, что Охромов по-приятельски, участливо поинтересовался про мобильник, кивнув на его пейджер, давало шанс удовлетворить любопытство и снова задать вопрос, чем Александр и не преминул воспользоваться:
-Так, вы, в самом деле, оживите Бона Скотта?!..
Однако Охромов, всё же посмотрев на Битлера, притворился, что вопроса не услышал, и отвернулся в другую сторону, к окну, в которое смотрел и Гладышев, делая вид, что разглядывает уже готовые вот-вот скрыться из виду давно переставшие дымить трубы электростанции БаттерСи.
Всю оставшуюся до резиденции дорогу и Битлер, и Охромов молчали. А что касается Гладышева, то этот странный паренёк и вовсе словно бы отсутствовал, точно витал где-то не то в небесах, не то в других мира, оставив на сиденье лимузина свою земную оболочку: за всю дорогу от него не было слышно ни слова.
В просторном и огромном как футбольное поле, белоснежном фойе резиденции "Шестьсот шестьдесят шесть" с дальней стеной в виде сплошного панорамного окна, выходящего на красивое озеро, несмотря на то, что прибыли вовремя, им сообщили, что перед аудиенцией их ждёт ланч. Скорее всего, это означало, что встреча с предыдущим посетителем затягивается дольше обычного. Кто он - никто никогда не знал.
Лакей пригласил всю группу к небольшому мраморному столику в центре зала, окружённому тремя креслами авторской работы Карло Бугатти, вычурными, выполненными в неоготическом стиле, больше похожими на сочетание мишени для игры в "Дартс" с остатками старинного ручного ткацкого станка и парусного корабля одновременно, но стоившими безумных миллионов фунтов стерлингов каждое. Стол был тоже какой-то "породистый" и дорогой, но Битлер не в состоянии был определить ни его автора, ни его цену. Впрочем, и то, что кресла сделал Бугатти, Битлер узнал от Грейс. Сам бы он ни за что не догадался не только о том, что эти странные предметы - кресла для сидения, и что каждое из них стоит умопомрачительных денег, но и о том, что где-то в природе существует некий Карло Бугатти. Хотя машины такой марки стояли в огромном гараже тестя. Но тот ли это был Бугатти или какой-то другой, - Битлеру до сих пор известно не было: он как-то мало интересовался этим вопросом.
В необъятном помещении причудливой, - близкой к трапеции, - формы с отполированными до необычайной красоты бетонными полами, в которых, как в зеркале, отражались озеро, деревья, небо, - всё, что было за огромным, - от одной стены до другой, - панорамным окном, - кроме стоявших посреди неё стола и трёх кресел больше не было ничего. Присев на них, гости некоторое время ждали. Правда, сидеть на дорогих и именитых креслах было не очень удобно. Битлера не покидало впечатление, что он очутился на какой-то деревянной лавке.