Буквально со следующего дня после разговора в резиденции "Шестьсот шестьдесят шесть" с МакПартни Битлеру пришлось каждое утро встречать самолёты с оборудованием, которые один за другим прибывали в грузовые терминалы Хитроу. Он контролировал их разгрузку, а ближе к вечеру мчался в другую часть Лондона, чтобы узнать, как обстоят дела с продажей билетов.
На его удивление за каких-то четыре дня, что оставались до наступления Нового года, билеты были проданы уже на четверть. А впереди было ещё полтора месяца до концерта. Поэтому после очередного доклада МакПартни о продажах, который Александр сделал ему утром тридцать первого января тысяча девятьсот девяносто девятого года, миллиардер дал зятю распоряжение продумать, как увеличить площадь танцпола, а также количество и высоту трибун, и поднять их хотя бы вдвое.
-Должны поместиться все желающие! - предупредил его МакПартни.
Внесение изменений в проект зрительской зоны также легло теперь на плечи Битлера, и финансист уже не рад был даже, что связался с этим проектом: делать всё надо было быстро, а, главное, одновременно: и продажи, и строительство, и реконструкцию.
Впрочем, его никто и не спрашивал.
Лишь накануне новогодней ночи ему удалось вырваться от Охромова и Гладышева домой, через силу вспомнив, наконец, что кроме этого есть ещё и Грейс, а, главное, - Вероника.
Проезжая по ярким и нарядным улицам готовящегося к празднованию Нового года Лондона, Битлер теперь недоумевал о том, как быстро пролетело столько дней, и что о нём никто ни разу и не побеспокоился! Никто не спросил, не поинтересовался, будет он или нет, будто его и не было!.. Обычно Грейс неусыпно следила за его отсутствием, и если он хотя бы ночь не ночевал дома, - без скандала не обходилось!..
Александр тормознул "Ягуар" у самого подъезда особняка.
Здание было украшено гирляндами разноцветных лампочек, оставшихся ещё, видимо, ещё с Рождества. В комнате Грейс был зажжён свет. В остальных светился фиолетовый полумрак.
Сидя в заведённой машине, Битлер несколько минут раздумывал: "Слуги все уже спят, и никто меня не встречает!.. Меня здесь никто не ждёт!.."
Он хотел было плавно нажать на педаль газа и, потихоньку тронувшись с места, уехать так же незаметно, как и приехал, направившись в загородный дом, где его ждала, - он надеялся, что ждала, - Вероника. Но в эту минуту прозрачный занавес в комнате Грейс колыхнулся, и за ним показался силуэт приблизившейся к окну женщины.
Сердце Битлера защемило.
С одной стороны он и не думал даже о том, с кем будет встречать Новый год. С другой.... Ему хотелось, как ни странно, встретить Новый год одновременно и с Грейс, и с Вероникой. Его разрывало на части!
Он ещё раз взглянул наверх.
Женский силуэт за прозрачными занавесками по-прежнему стоял у окна.
Битлер понимал, что это Грейс.
Ему вдруг стало бесконечно жалко её, так, как никогда не было жалко прежде.
Да, возможно Грейс и обманывала его. И даже, не было сомнений, что она его обманывает, но.... Когда это случилось?!.. И не он ли положил этому начало своей невнимательностью?..
Битлер вышел из машины. На улице накрапывал противный мелкий, моросящий новогодний дождь.
"С Новым годом!" - подумал он и усмехнулся.
Ему вдруг вспомнились морозные снежные зимы его детства. И теперь даже не верилось, что такие, вообще, бывают. И от того, что Грейс, наверное, никогда не видела настоящей русской стужи, и того, какой должна быть настоящая зима на Новый год, ему стало жалко её ещё больше.
Он снова взглянул наверх.
Силуэт по-прежнему неподвижно стоял в окне.
Битлер вздохнул и направился к крыльцу дома.
Праздничное настроение то ли куда-то улетучилось, то ли вовсе даже и не приходило.
Взглянув на часы, он увидел, что до наступления Нового года осталось менее часа.
"Интересно, а в этом доме ёлку наряжали?!" - подумал он.
Ему вдруг снова вспомнилось детство.
В его детстве никто не праздновал Рождество, поскольку он вырос в СССР, где религия была вне закона. Но зато всегда на Новый год в каждом доме ставилась новогодняя ель. Это была традиция, которая воспринималась вовсе не как религиозная. Просто без украшенной новогодней ёлки встречать праздник было не принято!.. Впрочем, в отличие от Запада, и после того, как СССР развалился, а русские стали отмечать религиозные праздники, православное Рождество отмечалось всё же после Нового года, седьмого января, а не двадцать пятого декабря, как у католиков и протестантов. А это значило, что ёлку всё равно ставили прежде Рождества, как и в стародавние времена - в преддверии Нового года. И долгое, ещё очень долгое время, даже до самых последних времён, ёлка называлась новогодней. И лишь потом, по окончании празднования Нового года у иных ёлка становилась ещё и участницей праздника религиозного....