"Да уж! Ты точно не инженер!" - с каким-то обидным подтекстом подумал про себя Александр, едва не произнеся это в особой язвительной интонацией вслух.
Он хотел было сказать ей что-то в ответ, возможно даже, что-то обидное, поскольку ему было очень горько, но в этот момент увидел позади Вероники, на крыльце дома, обнявшихся, как два закадычных приятеля, подвыпивших Кантемирова и Рея Соулта.
Они вышли на шум из дома.
-А что ... вы ездили втроём?! - поинтересовался Битлер у Вероники.
-Конечно! - ответила та, всё ещё не видя его досады.
-И как тебя представил этому журналисту Кантемиров?
-Как свою сестру!.. Двоюродную....
У Битлера немного отлегло от сердца.
Ревнивые подозрения, хотя и остались, но нырнули куда-то в тёмные глубины души.
На радостях он приобнял Веронику снова, но как-то не очень искренне и тепло, и, чтобы скрыть остатки неудовлетворённого раздражения, которое отравляло атмосферу праздника в его внутреннем мире, тут же отстранил её и направился к компании изобретателя и журналиста....
Как и полагается, Рождество прошло тихо и даже, можно сказать, благословенно. Несмотря на то, что и Кантемиров, и Соулт весь праздник пребывали в подпитии и не уставали прикладываться к бутылке и дальше, заказывая всё больше и больше, в основном - пива, в целом обстановку всё же удалось удержать в рамках пристойности.
На этот раз религиозным праздником заправлял Иван Аркадиевич, слуга Битлера, каким-то чудом, которого сам не мог объяснить, когда-то попавший в Великобританию и уже несколько лет живший в его загородном доме. Он был человеком, если не сказать, что религиозным, то, во всяком случае, весьма почитающим православные традиции. А потому буквально потребовал от гостей и хозяина дома, чтобы они, раз оказались в этот вечер вместе с ним, не бузили и следовали традиции тихого, благоговейного поведения в такой торжественный вечер, раз уж всё так получилось.
Гости, да и хозяин дома, были не против не шуметь и вели себя, насколько могли, достойно важного для Ивана Аркадиевича события, хотя никто из них, даже Вероника, по-настоящему не считали себя людьми воцерковлёнными.
Иван Аркадиевич приготовил и украсил стол, накрыв его чистой белой льняной скатертью, и даже прочёл присутствующим небольшую лекцию:
-Прежде всего, надо отметить, что празднование Рождества начинается вечером шестого января с восхождения первой звезды на небе. Она ассоциируется с Вифлеемской звездой. С её появлением заканчивается рождественский пост, и верующие разделяют трапезу, - ужин. Он называется сочельником. Название это трапеза приобрела вот от этого блюда, - слуга указал на большую глубокую фарфоровую чашу с чем-то, напоминающим овсяную кашу, - "сочива": размоченных и разваренных зёрен пшеницы, заправленных мёдом. Хотя, например, на Украине вместо сочива чаще используют другое блюдо - "кутью": пшеничную или рисовую кашу, тоже с мёдом, с маком и изюмом, - а также "узвар" - компот из сухофруктов. Первые блюда, господа, надлежит есть особо торжественно и молчаливо.... Блюд, кстати, на столе должно быть двенадцать, - по числу апостолов, - и все они по традиции являются постными...."
Затем Иван Аркадиевич попросил Влада Кантемирова и Рея Соулта воздержаться от употребления пива за столом хотя бы в первые полчаса трапезы и, как положено в православный рождественский сочельник, совершил даже небольшой обряд перед приглашением присутствующих к столу по всем правилам этой веры, распространённой, в основном в России, на Украине и в Белоруссии: прочитал, крестясь по-православному, несколько молитв на старославянском языке, начав с "Отче наш".
Во время трапезы, как ни странно, всё было тихо, спокойно и даже пристойно, пока в двенадцать ночи вдруг неожиданно не нарисовалась Грейс. Её появление развеяло атмосферу благости. А Влад и Рей вдруг вспомнили, что выпили ещё не всё пиво в Лондоне.
Вскоре гости даже нашли что поставить на проигрыватель. И из мощных динамиков вдруг ударил теперь уже знакомый Битлеру скрежет гитар и визглявый фальцет Бона Скотта, уже почти как двадцать лет почившего фронтмена AC/DC: другой более подходящей к торжеству музыки, если разлетающийся на всю округу рёв и вой можно было назвать музыкой, в доме почему-то не нашлось, отчего Битлер испытал даже дежавю: всё очень напомнило ему рождественский вечер двадцать четвёртого декабря. Было удивительно и то, что о таком же, посетившем её, дежавю обмолвилась и с ним, и в стельку уже пьяным Кантемировым и Вероника. А Иван Аркадиевич, как только зазвучал "хэви металл", встал из-за стола и удалился в свою келью....
Утром седьмого января Битлеру также показалось, что всё как-то странно повторяется: вслед за Грейс он, ни на секунду не смея задержаться, унёсся в Лондон, где его ждали напряжённые многоплановые "муки" подготовки к предстоящему грандиозному концерту AC/DC, и даже не удосужился поинтересоваться, где, как, а, главное, - с кем, - провела ночь та, ради которой всё теперь в его жизни и было.