— Сэр, позвольте вам сообщить, что я… — ошеломленно пискнул гость.
— Не позволю, чертт меня раздери! — рявкнул Л-квебекец. — Вообще обнаглели! То бак всучить норовят, то башмаки воруют. Каштаны гнилые, вороны пакостные. И это старый-добрый Лондон⁈ Полагаю, вас следует немедля задержать и вызвать констебля!
Представитель «Нью Тейб Даун» попятился к двери.
— Постойте, да у него и борода не настоящая! — ахнула зоркая Андромеда, обвиняюще тыкая перстом в лицо гостя.
Сомнительный гость спешно пощупал свой подбородок — поросль там действительно подозрительно оттопыривалась этаким хомячьим хвостиком. Ряженый коммивояжер ухватился за ручку двери, но бдительная служанка уцепилась за его рукав и заверещала:
— Куда⁉ Держите вора!
Сквайр Ивеи ухватил коммивояжёра за другую руку, Л-Бёртон, кинув на Катрин полный досады взгляд, прихватил юнца за горло. Да, дело пошло не так — одно дело выставить гостя за дверь, совершенно иное — полиция, крики, разборки и вопросы.
— Поверьте слову джентльмена, я не собирался… — захрипел гость, пытаясь вздохнуть
— «ветеран индейских войн» держать за кадык умел.
— Замри, — посоветовал Л-Бёртон. — Сейчас мы разберемся и…
— Пусть полиция с ним разбирается! — азартно провозгласила Анди. — Я бегу за констеблем!
— Только не бежать! — встревожено запротестовал Л-Бёртон. — Вдруг у него сообщники⁈ Трое? Или даже четверо⁈ Разве можно бегать? А что подумают соседи?
— Действительно, Анди, нам следует соблюдать осторожность, — встревожился мнительный сквайр.
— И соблюдать, и разобраться, что к чему, — поддержал Л-Бёртон. — Ну-ка, парень, что ты собирался стащить?
— Да вы с ума сошли! — прохрипел пленник. — Отпустите меня, иначе я…
— Ого, угрозы! — служанка выдернула из стойки зонтик. — Держите его крепче!
Судя по стойке вооруженной Андромеды, у нее имелась определенная склонность к фехтованию, а то и штыковому бою.
— Полегче, дорогая, — предупредил Л-Бёртон. — Разберемся без насилия.
— Да вы меня задушите! — прохрипел пленник, свободной рукой пытаясь отцепить пухлые пальцы от своего горла.
Борода фальшивого коммивояжёра оторвалась еще явственнее, и болталась подобно мохнатому веничку. Анди ловко хватанула и отодрала бутафорию:
— Гадость какая! Что всё это значит?
Все смотрели в лицо пленника: молодое, худое и носатое.
— Странные воришки у вас здесь, — констатировал очевидное Л-Бёртон.
— А он точно вор? — засомневался сквайр.
Юный и пребывающий в очевидном смятении пленник на заядлого похитителя ботинок и вообще на закоренелый уголовный элемент не совсем походил. Скорее, высокорослый сопляк, едва ли достигший студенческого возраста и склонный к необдуманным розыгрышам.
— Я готов все объяснить — прохрипел юнец. — Поверьте, я веду важное частное расследование…
— Пусть полиция разбирается, — поспешно прервал сквайр Ивеи. — Я категорически не желаю слышать ни о каких расследованиях! Пошлем кого-нибудь за констеблем.
— Разумнее всего, — согласилась опомнившаяся служанка. — Если он не вор, так дело еще хуже.
Катрин поняла что ситуация предельно осложняется. Вот всегда так — на ровном месте, в последний момент. Принесла же этого сопляка нелегкая. Что-то придумывать придется.
— Джентльмены, вы его удушите, — сказала Катрин, спускаясь с лестницы. — Прошу вас, ослабьте хватку. Молодой человек явно не представляет для нас опасности.
Л-Бёртон без особой охоты убрал умелую пятерню с тощего горла. Носатый мальчишка с трудом сглотнул и продолжил глупо пялиться на молодую даму. Гм, контуженный или просто придурковат?
— Так кто же вы, наш юный гость?
Мальчишка дважды сглотнул и выдавил:
— Я… В некотором смысле… Должен сказать… Вы иностранка?
— Нет, но какова наглость⁈ — ахнула Андромеда. — Явился и дерзит приличным людям. Я иду за констеблем!
— Это ваш брат, я не ошибаюсь? — мальчишка указал на хмурого Л-Бёртона. — Американцы, ведь так? Хотя у вашего брата странный, отличный от вашего, акцент…
Больше всего Катрин не понравилось, что мальчишка протрезвел. Несовпадающий акцент не так важен, а вот что смотрит не как на женщину, а как на предмет, имеющий точный рост-вес и иные приметы, крайне нехорошо. Такой интерес любезной болтовней не отшибешь…
— Могу ли я узнать, откуда вы прибыли? — мальчишка потирал шею и пытливо оглядывал мистера Л-Бёртона.
— Отчего же нет, мой юный друг? — «братец» приветливо улыбнулся. — Сдается мне, тут какая-то ошибка. Не очень-то вы похоже на вора, молодой человек. Я сразу так и понял. Пойдемте, посидим, выпьем чаю, выкурим по трубочке. Я расскажу вам о нашей далекой родине, а вы о своем загадочном расследовании. Если я вас слегка помял, вы уж извините привычку старого солдата.
Катрин доводилось видеть много разного, и много страшноватого. Среди коллекции отъявленно жутких вещей, именно этот оттенок улыбочки доброго Оно, занял не самое последнее место. И возразить нечего — мальчишку отпускать никак нельзя.
— Анди, милочка, что там с чаем? — поинтересовалась Катрин. — Будьте добры, принесите еще один прибор.
— Воля ваша, миссис Бёртон, но я этого мистера поить чаем не собираюсь. С какой стати? Джентльмены к приличным людям с приклеенной бородой не заявляются! — уперлась служанка.
— Дорогая, ступайте на кухню и принесите нам чаю, — улыбнулась Катрин.
Да, театральных талантов, а тем более глубочайшей двусмысленности улыбки коки-тэно, самой «миссис Бёртон» явно недоставало. У служанки дернулись брови, сквайр удивленно вылупился — видимо, прозвучала нотка чего-то… сугубо долинного и командного. Ладно, дотянем роль.
Поднимаясь по лестнице, мальчишка тоже что-то учуял, по лицу проскочила тень беспокойства. Но опыта ему не хватало — двинулся дальше. Фло, наверняка, слышавшая весь разговор и понявшая что к чему, сидела у стола с томиком Генри Филдинга в руках.
— Наша кузина, — кратко представила подругу Катрин.
Мальчишка замер столбом. Освещение здесь было куда получше нижнего и Катрин, наконец, расшифровала причину регулярных ступоров гостя. Жутко стесняется носатый дурачок красивых женщин. Забавно, инстинкта самосохранения начисто лишен, а вкус есть
— Фло его намертво заморозила, не то, что некоторые хамоватые вдовушки.
«Братец» хлопнул замершего юнца по спине:
— Садитесь-садитесь, мистер-загадка. Откровенно говоря, вы заинтриговали даже меня. Так что у нас за расследование?
— Прошу извинить мою бестактность, но мне не терпится узнать — правильно ли я идентифицировал ваш акцент. Вы из Нью-Йорка? — немедленно спросил отмерший от ступора гость.
— Ха, пальцем в небо! — развеселился Л-Бёртон. — Понимаю-понимаю, мы для вас, островитян, все на одно лицо, но мы из Квебека. Дивный город, слыхали? Дикие земли, индейцы, чистейший воздух, бездонные озера и иные радости. Как у нас поется:
— 'Дай коры мне, о Береза!
Желтой дай коры, Береза,
Ты, что высишься в долине
Стройным станом над потоком![1]
— Замечательные стихи, — сдержанно согласился образованный юнец. — Хотя, на мой взгляд Лонгфелло излишне созерцателен и романтичен.
— И я ему то же самое говорил, слово в слово! — возликовал Л-Бёртон. — О море, говорю, нужно сочинять. О стихийности. Что наши убогие пироги и ирокезы, они всем уж надоели. Дирижабли — вот тема!
— Э… я все-таки хотел бы узнать, чем мы обязаны столь странному визиту? — вмешался чуждый поэтическим диспутам сквайр Ивеи.
— Да, всё нужно прояснить! — встрепенулся Л-Бёртон. — Не будем терять время. Сквайр, спуститесь вниз и скажите Андромеде, что чая не нужно. А то заявится в решительный момент, а у нее, прошу прощения, язычок без костей.
— Но… — запротестовал изумленный сквайр Ивеи.