— Ах, не говорите столь страшные вещи! — взмолилась Катрин.
— Я исследователь и не страшусь оправданной смерти, — напомнил кавалер. — Но вы, дорогая Стефания, мне невозможно интересны. Интригующая и прекрасная, вы притягиваете к себе, подобно магнитному полюсу. Но время, ах, время, как его мне не хватает! Могу ли я рассчитывать на скорую встречу? Сугубо негласную, в самом узком кругу, без вашей кузины и ее милейшего говоруна-мужа. Нам есть о чем поговорить без свидетелей. Даю слово джентльмена, что сохраню тайну этой встречи, чем бы она не закончилась. Стефания, я увлечен вами до безумия и если вы позволите…
— Вы привлекательны. Я чертовски хороша. К чему зря время терять? — ляпнула Катрин, слегка выведенная из терпения столь жалкими попытками изобразить нечто отдаленно романтическое.
— О, вы действительно смелы, — признал заметно шокированный кавалер. — Полагаю, вы это значит «да»?
— Кажется, я теряю голову, но пусть события несутся как им предназначено судьбой, — потупила взгляд шпионка. — Мы взрослые люди, капитан. У вас или у меня?
— В доме вашей кузины? О, боюсь, нам не дадут поговорить спокойно, — проявил похвальную проницательность капитан. — Я живу один, прислуга будет отпущена, ваша репутация не пострадает.
— Могу ли я быть в этом уверена? — тихо спросила Катрин. — Те трое джентльменов, что повсюду следуют за вами, они ведь ваши телохранители?
— О ком вы говорите? — не слишком искренне изумился капитан.
— Сейчас они за вашим левым плечом, в отдалении, но вполне различимы даже невооруженным взглядом. И мне кажется, именно их я видела у театра. Я ошибаюсь? Со мной такое бывает, но редко. Жизнь в наших пампасах развивает остроту зрения.
— В пампасах? — тонко улыбнулся капитан. — О, несомненно! Милая Стефания, я не нуждаюсь в телохранителях. Но у меня есть подчиненные, которых я предпочитаю иметь под рукой.
— Вполне естественно, — согласилась Катрин. — Вы человек занятой, всякие посыльные, секретари, адъютанты, курьеры… Джон, мы с вами заинтересованы в разговоре. Это обоюдная заинтересованность, не так ли? Отчего бы нам не побеседовать прямо здесь, ничего не усложняя? Мои родственнички нам не помешают — они не посвящены в детали моей личной жизни и не разделяют моих интересов. Ваши сотрудники поскучают там, где сейчас топчутся. Разговор у нас выйдет деловой и по существу. Что, согласитесь, имеет свои очевидные преимущества. Но одновременно и сужает возможности.
— Ваше предложение, Стефания? — заинтересовался Капитан…
…Человек он храбрый, но прямолинейный как лыжная палка. Чуть развернулся в седле, на правом боку имеет что-то компактное. Револьвер или пневм под одеждой не угадывается, стилет или нож противоречит склонностям столь прогрессивной личности. Что-то компактное и технически совершенное… Ладно. Он решает, а если решит…
— В вашем доме, но без свидетелей, — сказала Катрин. — Я уважаю деловые отношения, но одинокая дама в окружении нескольких крайне озабоченных мужчин — это не беседа, а откровенная непристойность. Без сомнения, если вы чего-то опасаетесь, я пойму и приму к сведению. Поговорим здесь, на свежем воздухе.
— Что ж, я обещаю, в доме никого не будет, — резко заявил Капитан. — Слово джентльмена! Но, простите за откровенность, у меня есть определенные основания…
…— Основания меня подозревать⁈ Польщена. Стоит даме приехать в Лондон, как слухи и сплетни роятся как по волшебству. Джон, вы ведь не сомневаетесь в том, что я хочу сделать некое интересное предложение? Мы собираемся без помех поговорить, прояснить наши позиции, возможно, выпить чашечку кофе. Иные варианты не предусматривают столь многословной подготовительной части. Мы цивилизованные люди или дикари? Если вам еще неизвестно, позвольте заверить — я последовательная сторонница переговоров, и этому существует немало подтверждений. Перстней с ядом, крупнокалиберных револьверов, медвежьих капканов и ятаганов за корсажем не будет. Слово леди!
Капитан улыбнулся — обаяния в его улыбки было чуть меньше чем у вздумавшего уплыть обратно в Антарктиду айсберга.
— Принято, моя дорогая Стефания. Сегодня, в девять часов вечера. Вот моя визитная карточка…
Катрин взяла темно-синий, в цвет полярной ночи прямоугольник, кавалер придержал ее кисть, туго обтянутую перчаткой.
— Еще вопрос. Меня забавляет одна догадка, — капитан проницательнейше прищурился. — Я ведь интересен вам как мужчина? Строго между нами? Я ведь не ошибся?
— О, нет. Вы уникальный человек, — признала шпионка, только что подумавшая, что партнер по переговорам на редкость удобен для определенных, не очень сложных манипуляции с его сознанием.
— Тогда я требую доказательств, — прошептал капитан, не отпуская кисть собеседницы. — Вот у тех деревьев…
…Целоваться он не умел. Так некое оральное соприкосновение, в какой-то степени целомудренное, рот жесткий, словно у теплого покойника. Лошади двинулись дальше, Катрин улыбалась, потупив взгляд, и пытаясь сохранять таинственный и обещающий вид. Тьфу, взял все и испортил. Ну не дурак ли загорелый? Кому доказывает? Себе, ей, или тем шпикам наружного наблюдения? На оперной сцене поцелуи и то выглядят естественнее.
«Кузина с супругом» гуляли возле пруда. Вернее, Флоранс прогуливалась вдоль вымощенного берега, а надутый мистер Гише сидел на изящной скамье и почему-то под зонтиком. С чего такая предосторожность, небо безоблачное, солнце уже осеннее.
— Напекло? — слегка удивилась занятая своими мыслями Катрин.
— Она еще спрашивает⁈ — немедленно забрюзжал Л-Гише. — Семью позорит, поцелучики вытворяет, понимаете ли. Святой Бонифаций свидетель — ты нас дискредитируешь перед обществом. Как теперь в театр ходить, я прям вообще не знаю. Мял?
— Он? Меня? До вечера отложили, — буркнула Катрин.
— Не доверяет самец, — сделала в общем-то обоснованный вывод прозорливая оборотень.
— В определенном смысле мы вырулили на финишную прямую, — объявила главная шпионка. — Полагаю, вечером, у него в спальне, состоится объяснение. Вот до постели, или после, я так и не поняла. Может, и вместо нее.
— Тебя прямо там арестуют, — предрекла заметно побледневшая Фло. — Он действительно тебе не доверяет. Это даже издали очевидно.
— Взрослые люди, что нам притворства притворствовать, — пожала плечами Катрин. — Не думаю, что меня примутся вязать прямо с порога. Хозяин — человек гордый и самонадеянный, попытается сам со мной справиться. После беседы.
— Тут мы ему шею свернем и драпанем, — одобрило Оно. — В принципе, вполне добротный и надежный план.
— Пойду я одна, тебе здесь дело имеется. Кроме того я обещала доверительное общение тет-а-тет, — пояснила Катрин.
— Звучит неприлично, — осудила благонравная оборотень. — У этих французов такой мудреный язык, что понять какую ногу куда забрасывать…
— Да знаешь ты смысл выражения, ты чертовски способная, — пресекла шуточки Фло. — Черт, мне кажется, это будет крайне опрометчивый визит. Тебя там будут ждать, а ты идешь в одиночестве, слабо вооруженная…
— Иду я безоружная, — поправила Катрин. — Война не объявлена. Но время есть, адрес нам известен, вышлем на разведку Мина. Кстати, у меня есть идея. Даже две. Лоуд, надеюсь на твою помощь.
Оборотень удовлетворенно глянула из-под зонтичной защиты:
— Вот! Меня, наконец, ценить начали. Может и премию посулят.
— Посулят. Зонтик-то тебе зачем?
Лоуд мгновенно помрачнела:
— Так ты куда нас притащила? Гнуснейший парк! Бродишь здесь как прыщ ползучий по дебелой заднице, от деревьев никакой защиты…
— Опять вороны, — прояснила трагизм ситуации Флоранс. — Очень зоркие и агрессивные птицы. Негостеприимные.
Катрин глянула на траву вокруг скамьи — виднелись следы свежего птичьего «бомбометания». Действительно, густо наляпали. Загадка какая-то — не могут же вороны естественный запах коки-тэно с верхушки дерева угадывать? Выдает Оно себя чем-то? Или как это понимать?
— Слушай, Лоуд, напомни дома, я тебе заклинание от богомерзких птиц запишу.
— Ишь ты, какие внезапные таланты у нашей Светлоледи, — удивилась оборотень. — С колдунами успела поводиться?