У огромного стола юноша одновременно попытался поставить посуду и пододвинуть хозяйке стул. Справиться ни с тем, ни с другим толком не вышло. Бутылка, правда, со стола не упала.
— Стоп, мистер Холмс, — сказала Флоранс. — Утвердите на ножках стул и взгляните на меня прямо. Полагаю, вы видите меня не в первый раз и твердо знаете, что я не кусаюсь. То, что я вам интересна как дама, не должно нас шокировать. Я твердо уверена, что иногда нравлюсь мужчинам. Что здесь такого жуткого?
— Не знаю, — пробормотал несчастный. — Я…
Очередной ступор. Ничего, такого ужаса в глазах уже нет. Может, оттого что в стул надежно вцепился.
— Присаживайтесь, — призвала Флоранс и улыбнулась. — Знаете, Вильям, вы мне очень симпатичны. У меня старший сын уже женат и… Впрочем, неважно. Говоря откровенно, а сейчас и здесь говорить иначе попросту смешно, внимание юноши всегда льстит женщине. Особенно, гм, весьма взрослой женщине, закат которой уже не за горами…
— О, нет! — отчаянно вымолвил мальчик.
— Ах, вы это произнесли с очень правильным выражением. Спасибо! — Флоранс вновь улыбнулась. — Вы чрезвычайно воспитанный и умный молодой человек. И истинный джентльмен.
— Тогда я дал слово и никогда бы не позволил себе… — промямлил юный джентльмен.
— Несомненно. Но сейчас я о другом. Вы ухаживаете за нездоровой Тиффани, а столь толковое, отнюдь не сопливое милосердие встречается куда реже безукоризненной вежливости и иных записных достоинств воспитанного джентльмена.
— Мы с мисс Лидл в определенной степени товарищи по несчастью, и я просто обязан…
— Обязанность — это одно, умная и тактичная помощь — другое. Мне кажется, вы, Вильям, обладаете самыми разнообразными талантами, которые непременно разовьете в будущем.
— Вы полагаете? — пролепетал мученик.
Теперь запунцевел. Осторожнее нужно формулировать — у мальчика восприятие несколько одностороннее.
— Конечно. У вас пытливый, незаурядный ум. Вы умеете молчать и не доставлять лишних неприятностей. Редкое мужское качество. Прошу принять мою личную признательность. К сожалению, в настоящий момент мы не можем вас посвятить в детали всего происходящего, но, поверьте, мы не желаем Британии зла. Скорее, напротив. Я убеждена, что сохранение мира является неизменным благом.
— Понимаю, — юноша вновь рискнул взглянуть в лицо собеседницы. — У меня есть кое-какие версии.
— Благоразумнее оставить их при себе. Гораздо уместнее поговорить о насущных проблемах. Вы наверняка волнуетесь о своей семье.
— Да, думаю, моя мама… Она очень волнуется.
— Надеюсь, что не слишком, — сказала Флоранс. — Мы отправили записку, что с вами все в порядке, но боюсь, слишком лаконичную. Будет лучше, если вы напишите что-то своей рукой.
— Благодарю, — мальчик, наконец, улыбнулся. — Для меня это крайне важно. В записке я воздержусь от подробностей.
— Не сомневаюсь. Увы, вас упорно ищут, и, боюсь, с не самыми добрыми намерениями. Какое-то время придется выжидать в безопасности. Успокойте маму.
Первую записку переправляла Лоуд, нацарапавшая, что-то вроде: «Я в безопасности. Но хотят убить. Отсижусь. Целую всех». Едва ли формулировка полностью успокоила миссис Холмс и прочих родственников.
— Благодарю вас, — прошептал Вильям. — Вы очень добры. Я…
Опять паралич… Какой запущенный мальчик.
— Простите, мистер Холмс. Могу я спросить, почему вы используете только первое имя? Ведь Шерлок Холмс звучит не менее изящно.
— Ах, мадам Гише! Если вам будет угодно…
— Вот и прекрасно. Наполните рюмки, мой дорогой Шерлок, по одной нам явно не повредит. Давайте за то, чтобы у нас все было и нам ничего за это не было.
— Какой необычный, но логичный тост, — заметил юноша.
С руками он совладал, рюмки были наполнены почти без потерь.
— Древняя поговорка. Уверяю вас, и за пределами Англии существуют определенные традиции. Возможно, не менее древние, — произнесла Флоранс…
Почти успокоился мальчик. Все же он чрезвычайно милый. И отчего его в будущем станут изображать этаким рассудочным сухарем?
— Мадам Гише, могу ли я… — мужественно начал будущий гений сыска.
— Иногда можно и просто — Лилиан, — Флоранс не замедлила усложнить герою задачу.
— Этикет наших диких мест вполне позволяет такую вольность в узком кругу.
Юноша запнулся и потом признался:
— Простите, мне нужно привыкнуть. Собственно, я хотел спросить — способен ли я чем-то помочь? Полагаю, ситуация, когда такая женщина как вы, вынуждена носить при себе револьвер, недопустима. Без сомнения, я британец и никогда не позволю себе выступить против интересов своей страны и королевы, но если дело касается вашей личной безопасности…
— Благодарю. Полагаю, я под надежной охраной своей семьи. Револьвер… Владение этой штуковиной повышает мою самооценку.
Мальчик улыбнулся:
— Прекрасная формулировка. Но ваша семья не так уж многочисленна и, боюсь, она взялась за невыполнимую задачу. Я подразумеваю общую ситуацию…
— Дорогой Шерлок, наша семья куда многочисленнее, чем кажется. И мы защищаем свою землю и ту часть своей семьи, которой еще не по силам взяться за револьверы. Полагаю, вы уже знаете что мы здесь с ответным визитом.
— Да, я понял. И все же…
— Давайте сменим тему. Иначе мы рискуем поставить себя в неловкое положение. Мне бы такого очень не хотелось, — улыбнулась Флоранс.
— О, без сомнения! Всего лишь хотел сказать, что в определенном смысле я мог бы служить посредником…
Бухнула дверь и в гостиную ввалился драгоценный мистер Л-Гише, ловко зашвырнул котелок на оленьи рога на стене, и восхитился:
— Ага! Да тут бухают!
— Откуда это словечко, дорогой⁈ — изумилась Флоранс.
— Что, тоже ругательство? — понизил голос Л-супруг. — Виноват, не предупредили. В общем, мы вернулись!
— Это уж точно, — подтвердила Катрин, вваливаясь следом.
Вид у Стефании Грин был уличный: рыжие волосы слиплись, лицо выглядело пятнистосерым от пыли и копоти, на этой жутковатой маске сверкали неестественно светлые глаза. Подруга на ходу опрометчиво расстегивала зверски измятое пальто, под которым… Из достойных упоминания предметов одежды там угадывались корсаж и патронташ с револьверами. Еще имелись перекрутившаяся шаль и остатки разорванных на коленях чулок, но одеждой их назвать язык не поворачивался. Но какие же у нее чертовски длинные и стройные ноги…
— Пардон, — сказала Катрин, запахивая испорченное пальто.
Все смотрели на мальчика, парализованного лицезрением промелькнувшего под пальто, вызывающе замурзанного шика. Флоранс стало его пронзительно жалко — иной раз раскрепощенность манер главной шпионки ослепляла и куда более искушенные натуры.
— Дружище, приди в себя, — Л-Гише бухнул лапой по плечу юноши. — У меня была точно такая физиономия, когда я увидел нашу пострадавшую. Кузина у нас вечно норовит влипнуть в сомнительную историю. К этому обстоятельству нужно привыкнуть. Что там у нас с чаем? Да и бутерброды бы не повредили…
Оборотень уволокла оглушенного мальчика на кухню, а Флоранс подошла к подруге.
— Пойдем, помогу переодеться.
— Спасибо. А это вообще-то как понимать? — ехидно поинтересовалось прекрасное чучело.
— Ночное чаепитие, — объяснила Флоранс, обнимая сразу всё: и пальто, и запах канализации, и навешенное оружие, и любимого, все понимающего человека. — Наш гость — удивительно милый мальчик. А кое-кто изнурительно долго гуляет ночами
— Ой-ой, ушам своим не верю. Неужели?
— Ничего подобного. Я все та же унылая и нерешительная тетка. Но он действительно симпатичен. Пойдем, скинешь эту грязищу. По-моему, ты и блох нахваталась…
|1 — Подразумевается Веблей-РИК (Royal Irish Constabulary — королевская ирландская полиция) калибра.4SS (11.5 мм).
[2] Очень вольная интерпретация известной в иных мирах песни Линды «Ворона»
Глава восемнадцатая,
Беспокоятся все, кроме безумцев
— Я отказываюсь понимать, как такое могли допустить⁈ — орал сэр Морти. — Эти бездельники, именующиеся телохранителями и охраной, должны были задержать мерзкую бабу! Пусть они не смогли спасти нашего морского упрямца, но уничтожить отвратительную крысу стража была обязана! Иначе, какого черта вообще затевалась эта клоунада⁈