За поездом по почти опустевшему перрону бежали безоружные хвостачи, кричали какую-то «сраду!» и пытались вскочить на ступеньки. Кого-то спихнули кондукторы, кто-то из ловких волинтеров изловчился и влез на крышу. В соседнем вагоне подралась шайка вполне себе бесхвостых джентльменов, а с миловидной дамочкой случилась заразная истерика, прихватившая полвагона. В общем, ехали нескучно, хотя и медленно. Поговаривали, что впереди бунтовщики захватили дрезину и полиция их арестовывает. Но Лондон никуда не делся, ждал на месте, доехали и благополучно взяли кэб…
— Недурно было бы и поужинать, наконец, — озвучила Лоуд давно назревшую мысль, когда пробрались садом и отперли дверь. Дома было тепло, уютно, буфет полон и…
Флоранс ахнула, что-то углядев в темноте холла. Лоуд выхватила нож, Холмс взмахнул тростью (между прочим, найденной еще у Хрустального. Эти честные юные джентльмены своего не упустят). С ужином все грозило пойти не гладко…
Глава двадцать
Первая,
Хрустальный дворец и его окрестности подвергаются тщательнейшей ревизии
Дворцы в оборонительно-практическом плане абсолютно никчемные сооружения. И эта их избыточная освещенность… Выпрыгнувшую из окна Катрин в настоящий момент непреодолимо влекло к скромности и темноте. Шпионка проскочила площадку перед дворцом — корма резвящегося паро-бэтээра громыхала метрах в восьмидесяти левее, у фонтана. Катрин сходу перевалилась через каменные перила балюстрады — не высоко тут должно быть…
Два метра не высота, но к чему сюрпризы? Под стеной на корточках сидели родственнички в количестве трех хвостов и шпионка спрыгнула практически на них.
— У, шлындра! — немедленно потянулся долговязый.
— Сидеть! — убедительный вид револьвера заставил лапу отдернуться. Вояки напряженно разглядывали ствол оружия.
— Наган? — покопавшись в потраченной европейскими улучшениями памяти, отыскал подходящее слово мелкий индивид с особо длинным чубом.
— Нехай наган будет, — согласилась Катрин. — Ну що, хлопцы, помогли вам те бритты-англы?
Собратья мучительно напряглись, пытаясь осознать смысл фразы на полузабытом языке. Катрин прикидывала — если побежать дальше — погонятся или останутся сидеть? Расстреливать родственничков в упор не хотелось. У них-то и сабля одна на троих.
— А ты, що, москалька? — наконец, решил уточнить длинный.
— Москалей на ножи! — немедля отреагировал мелкий, сжимая кулаки.
— Отстаньте, я транзитом, — пояснила Катрин и попятилась вдоль стены. Эти-то двое пустоваты, но тот, что в середине и молчит, выглядит поосмысленнее. И нашивки у него какие-то…
— Постой, ватная, — с трудом подбирая слова, заговорил средний. — Эти-то, которы бритты, что решили? Сничтожат нас, так?
— Со мной не консультировались. Но в целом… Что за мятеж бывает, а? — намекнула шпионка.
— То не мятеж. Мирный майдун собирали, — невнятно, но вполне связно выговорил хвостач. — Все танк напортачил. Мы же не виноваты.
— Ага, жертвы случайных обстоятельств. Вы бы хоть эту хрень с пулеметами остановили. Может, зачтется.
— Так мы тем и шли. С фланга. Только как его остановишь? Не хрантомета, ни хохтелей, — обреченно поведал вояка.
— Нехер тупить, — буркнула Катрин. — Как запустили, так и останавливайте свою железяку. Ты в каком звании?
— Сотник, второй-булавной, — вздохнул хвостатый. — Как командира точно повесят, да еще…
Слова будущей жертвы кровавого режима Ее Величества заглушил бронеход, пропыхтевший чуть ли не над головой сидящих. Неумолчно стрекотали пулеметы, стучали шатуны…
— Вот, мля, да сколько у него боезапас⁈ — выругалась Катрин.
Услышав знакомое ободряющее слово, воины заерзали.
— Кажуть, по тонне башеня-бункер, — поведал мелкий. — Слышь, ватная, дай потискать…
Катрин стукнула револьверным стволом по нахальной лапе.
— Нашел время баловать, обмылок. Будете технику укрощать? Что там в памятке? Песок в жалюзи двигателя, плащ-палатку на смотровые щели, топором по пулеметному стволу…
— Палатки у нас нема. И топора. А жалюзи у него, наверное, нет. Это ж паросиловая установка, — страдая, бормотал второй булавной сотник.
— Но пулеметы-то, определенно есть. И стволы там пожиже нарезных. А то еще можно вам шаровары распялить, да на триплекс мехвода сесть, — посоветовала Катрин, с интересом глядя на хвостача — этот соображал на редкость связно.
— Шутишь, москвичка, — сотник утер лицо. — Остановить бы, так. Може, не всех повешают.
— Пошли за танком. Помогу по старой памяти, — ляпнула шпионка непонятно зачем.
— Божешьтымой, и тут унизить норовите, — прошептал второй-булавной, поднимаясь с корточек.
Побежали гуськом под стеной. Катрин крепко врезала стволом по локтю оказавшемуся сзади долговязому, вздумавшему проверить клятую москальку сзади.
— За що⁈ — возмутился исследователь, хватаясь за конечность.
— Ты, стервец, зачем лапаешь? Оно тебе, хренову импотенту, надо?
— То временно недомогаю, галет не додають, — еще больше обиделся страдалец. — Я юбку чипав. Хороша тканина.
— Заткнись, Шестьсот Шестьдесят Первый, — приказал сотник, прислушиваясь. — Стоит, вроде?
Танк наверху, действительно, пыхтел на месте, только одна пулеметная установка стрекотала, лупя по окнам второго этажа — там жалобно звякали остатки стекол и рамы.
— Идем? — сотник глянул на Катрин, на хлопцев.
— Я ж не можу, — долговязый ухватился за немыслимо страдающий локоть.
Второй-булавной выругался, причем вполне внятно.
— Идем втроем, пока броня не удрала. Вспрыгнешь сама?
Катрин подпрыгнула, подтянулась, слегка опасаясь за сунутые в кобуры револьверы — момент сомнительный. Но хвостачи не покушались, оба легко взобрались на балюстраду, скорчились за перилами.
Танк стоял шагах в двадцати, чем-то позвякивал и окутывался тонкими струйками пара. Похоже, давление в его котлах порядком упало.
— Ты к заднему трапу, мы до среднего, — прошептал сотник.
Рванули к машине. Нужно признать, галетная диета сказывалась на волинтерах благотворно — легкие и поджарые хвостачи пролетели расстояние в один миг. Катрин подумала, что надо бы похудеть, но в целом тоже не отстала. От бронехода воняло армейской баней, углем и горячим металлом. Мелкий волинтер с зажатой в зубах саблей уже взлетал по трапу, когда задняя пулеметная установка опомнилась и открыла пальбу. Катрин была на ступенях, струи раскаленных шаров едва ли могли зацепить, но все равно было неприятно. Через мгновение шпионка оказалась наверху, вспрыгнула на вращающуюся башню — та была довольно миниатюрной — размером с выварку для белья. И как там стрелок умещается? Разбираться было некогда, Катрин била каблуком по стволу пулемета — тот и не думал гнуться. Легковаты полусапожки, хотя тут и берцем-то не осилишь…
Со скрипом начала поворачиваться передняя башенка, Катрин не размышляя спрыгнула в «тендер» и прокатилась по груде угля. У котлов второй-булавной тряс замурзанного воина, тот пытался отпихнуть начальство черенком совковой лопаты.
— Ты что творишь, сука⁈ — рычал сотник.
— Там побратимы, номера Пятьсот Второй и Пятьсот Четырнадцатый, — тыкал пальцем себе под ноги кочегар.
Катрин увидела, что по черным щекам парнишки текут слезы.
— Отдай! — сотник вырвал лопату. — И тикай отсюда.
Мелкий вояка с саблей отвесил кочегару крепкого поджопника — угольный хлопец исчез за броневым бортом.
Обе пулеметные башни вновь открыли бешеную пальбу. Часть пуль рикошетила от брони, опасно взвизгивала у борта.
— Вона лом! — ухватил инструмент понадежнее Второй-Булавной…
Процесс был нелегок: бронеход не давался, кружился на месте, снес несколько пролетов перил, чуть сам не навернулся вниз, пытаясь стряхнуть своих разрушителей. Когда машина бухнулась о стену дворца, покатившаяся по кочегарному отделению Катрин едва не прижарилась о крышку котла… Одну из башен заклинили сразу, вторая во всю психовала, не жалея пара и пуль. Второй-Булавной обварил руку, но и вторую башню укротили. Катрин ударами лома согнула оба ствола пулемета, длиночубый ловкач, добивал лобовую установку. Бронеход издал страдальческий скрежет и понесся вдоль дворца.