Глава 6
Роузи сообщила о случившемся инспектору Кокриллу.
Кокки сидел, закинув ноги на каминную полку — которая, к счастью, была достаточно низкой, иначе его короткие ноги приняли бы вертикальное положение, а зад оказался бы в огне, — и лениво перелистывал «Кентиш Меркьюри». Для инспектора это было странным занятием в десять вечера, но Кокки проводил отпуск дома и мог сказать лишь то, что если такой будет жизнь на пенсии, то лучше заранее приобрести средства для маскировки и открыть частное детективное агентство, дабы ему было чем заняться. Правда, здесь, в Эренсфорде, от маскировки было бы мало пользы — никакие фальшивые бороды и бакенбарды не могли бы скрыть ужас Кента{22} от людей, среди которых он вращался так долго; никакие поднятые воротники и надвинутые шляпы были не в состоянии спрятать редкие седые волосы, крючковатый нос и карие птичьи глаза. Ему пришлось бы обосноваться в другом месте — лучше всего в Лондоне. Но Лондоном Кокки был сыт по горло. Дело Джезебел и этот самодовольный молодой парень — инспектор Чарлзуэрт из Скотленд-Ярда... Нет, с него довольно!
Зазвонил телефон. Женский голос попросил инспектора Кокрилла
— Кокки? Это Роузи. Вы меня помните, Роузи Эванс? Кокки, мы в жуткой передряге — приезжайте и помогите нам из нее выпутаться...
— О чем ты говоришь?
— Ну, я просто рассказываю вам. Кокки, дорогой, простите, что беспокою такого важного и занятого человека, но в полиции вы единственный, к кому мы можем обратиться...
Кокрилл подумал, что очень многие предваряют призыв о помощи не слишком лестным признанием, что он единственный, к кому они могут обратиться, но Роузи, по крайней мере, назвала его важным человеком и, более того, явно в это верила.
— Начни с начала, дитя мое. Что случилось?
— Это может показаться невероятным, Кокки, но одного... одного нашего друга убили в нашем доме. Какой-то грабитель или кто-то еще вошел и ударил его по голове...
— Вы позвонили в полицию? — прервал ее Кокрилл.
— Господи, разумеется! Здесь их полным-полно, но от них никакого толку. По-моему, Кокки, они думают, что это сделал не грабитель, а кто-то из нас.
— Боже мой! — Это все меняло.
— Вы ведь давно знаете Томаса, Кокки. Можете представить себе, чтобы он проломил кому-то голову?
— Значит, они подозревают Томаса? — Вообще-то Кокрилл очень хорошо мог представить себе Томаса, проламывающим кому-то голову. Томас был тихим и немногословным человеком, но его слова могли больно жалить; он выглядел хрупким, но в свое время был неплохим спортсменом. Да, Томас мог убить человека, не импульсивно, в приступе ярости, а хладнокровно, под влиянием глубоко скрытого гнева за несправедливость, жестокость, предательство. — Кто был этот человек, Роузи?
— Француз...
— Вот как? — Впрочем, это едва ли имело значение.
— Он приехал из Женевы, и я тоже недавно вернулась оттуда. Меня послали в какую-то ужасную школу, но я и близко к ней не подходила. Он пришел к нам обедать, а Томас ушел и заблудился в тумане, но полиция думает, что он вернулся и убил Рауля, пока Тильда была наверху в детской. Вы ведь знаете, Кокки, как она соблюдает распорядок дня. Даже если бы к обеду пришла королева, Тильда вышла бы, пятясь задом, ровно в половине девятого и поднялась бы в детскую укладывать дочь...
Кокрилл подумал, что королева, сама будучи матерью, хорошо поняла бы Матильду.
- Ну?
— Они думают, что Томас убил Рауля, а потом снова уехал и только притворился удивленным. По крайней мере, мы в этом уверены.
— Значит, они еще не предъявили ему обвинение?
— Господи, Кокки, конечно нет! Обвинение в чем? Они только делают намеки, задают странные вопросы и не верят ни одному нашему слову.
Кокрилл задумался.
— Дитя мое, передай Матильде и Томасу мои сожаления, но что я в состоянии сделать? Я не могу вмешиваться в работу Скотленд-Ярда. Они должны задавать вопросы, но если Томас невиновен, можешь не бояться — полиция не ошибается.
— А если они ошибутся? Матильда просто окаменела — вы ведь знаете, как она обожает Томаса, а я чувствую себя виноватой, поэтому позвонила вам. Больше никто не осмелился.
— Повторяю, вы должны доверять полиции.
— Выглядят они приятно, — с сомнением согласилась Роузи. — А молодой человек, которого зовут Чарлзуэрт, просто красавец...
— Как его зовут? — перебил Кокрилл.
— Инспектор Чарлзуэрт.
— Это другое дело. Я приеду во второй половине дня. Маленький потрепанный деревенский воробей прибыл, как обещал, навестить своих родственников, запертых в этом кошмарном городе, с дешевым чемоданчиком в руке, переброшенным через плечо макинтошем (вчерашний туман исчез, сменившись теплым солнечным днем), в поношенной фетровой шляпе, кое-как нахлобученной на ореол преждевременно поседевших волос.