Пепел задрожал на кончике сигареты Кокрилла и серой снежинкой опустился на стол. Он рассеянно смахнул его, оставив серое пятно, и мечтательно произнес:
— Если Рауль Верне звонил по телефону.
Чарлзуэрт бросил на него резкий взгляд.
— Если? Но мы отлично знаем, что он звонил. — Сержант Бедд с сомнением пробормотал какое-то слово, и Чарлзуэрт подхватил его. — Сговор? Вы ведь не подозреваете сговор между доктором Эвансом и этой девушкой?
— Нет, — сказал Кокрилл. — Роузи слишком неподходящая персона для сговора. Она бы все выболтала через две минуты. Кто-то говорил с ней по телефону, но был ли это Верне? А если не был... — Его глаза радостно блеснули при этой мысли.
— Конечно это был Верне! — сердито воскликнул Чарлзуэрт. — Почему это не должен быть он?
— Только потому, что Верне был иностранцем.
— По-вашему, иностранец не мог воспользоваться телефоном? Судя по всем отчетам, он говорил на хорошем английском — возможно, без выкрутасов, но ведь никаких особых выкрутасов в сообщении не было.
— Если не считать мастоидного молотка, — спокойно заметил Кокрилл.
Глава 10
Роузи очень переживала из-за того, что бедного дорогого Томаса запихнули в какую-то ужасную тюрьму, тем более, положа руку на сердце, из-за нее. Если бы она не вела себя так скверно в Женеве или, поскольку это было неизбежно, так как человек таков, каков есть, и ничего тут не поделаешь, если старый дурень Рауль не прилетел бы на этом чертовом самолете ябедничать Матильде на ее похождения... Конечно, было интересно смотреть, как полицейские топают по дому, а репортеры звонят, подходят к дверям и перелезают в сад через ограду, но читать следующим утром то, что они написали в газетах, было совсем не забавно... Хотя, честно говоря, скучным это тоже не назовешь. Конечно, Матильда ходит мрачная и сердитая, бабушка впадает то в буйное веселье, то в глубочайшую депрессию, Мелисса постоянно в слезах, а бедный милый Томас... В сотый раз Роузи говорила Кокки, что это наверняка был грабитель, так как просто нелепо думать, что Томас...
— Постарайся вспомнить этот телефонный звонок, Роузи.
— Но я помню. Я уже все о нем рассказала.
— Тебе не кажется, — настаивал Кокрилл, — что если бы ты снова там оказалась, то вспомнила бы что-нибудь еще? Какую-нибудь мелочь?
— Возможно, — с сомнением отозвалась Роузи. По крайней мере, это было бы хоть каким-то занятием — репортеры куда-то подевались, и дом превратился в ад. Она охотно села в такси с Кокки и поехала в дом Тедварда.
У Теда Эдвардса также болела душа за своего друга. Опаздывая на послеполуденный прием, он бродил по дому, сунув руки в карманы и глядя в окна на оловянно-серые воды канала. Конечно, настоящей опасности не было: так или иначе, они вытащат Томаса из этой передряги, даже если ему придется признаться. Конечно полиция не сможет ничего доказать, но это сбило бы их со следа и было бы довольно забавно. Только как лучше за это взяться?..
Внезапно у окна появилась Роузи и стала царапать стекло кривыми розовыми ногтями, как кошка, умоляющая впустить ее в дом. Когда Тедвард подошел к парадной двери, там оказался и инспектор Кокрилл. Они объяснили причину визита.