— Вы ведь можете расспросить ее утром? Это подождет?
Но утром Роузи отказалась говорить. Она спустилась в кабинет и села у камина, повторяя, что не будет разговаривать ни с кем, кроме Тедварда.
— Это невозможно, — сказал Чарлзуэрт. — Его допрашивают в полицейском участке, и чем дольше вы задержите меня здесь, тем дольше его продержат там. Одно ваше слово...
— Я все обдумала и ничего не скажу, пока не поговорю с Тедвардом.
— Хорошо, поговорите с ним по телефону.
— Со всеми скотленд-ярдовскими подслушивающими устройствами? Нет уж, спасибо. — Когда Чарлзуэрт удалился, грозя суровыми карами свидетелям, отказывающимся сотрудничать с полицией, Роузи сказала Матильде: — Я напишу ему. — Взяв пачку бумаги из ящика стола Томаса, она поднялась к себе в комнату.
Матильда с трудом заставила себя ответить ей — ведь из-за этой неразборчивой маленькой шлюшки Томас томился в тюрьме, а Тедвард стал (или не стал — это знает один Бог) убийцей. Она почувствовала облегчение, когда часа через два Роузи спустилась с конвертом в руке и заявила, что, поскольку все относятся к ней, как к преступнице, а Мелисса оказалась недостойной ее доверия, она лучше уйдет на весь день и обойдется без ленча.
- И не думай, Матильда, что я снова обращусь к тебе за помощью, — добавила Роузи, вскинув голову. -
— Вот и отлично, — отозвалась Матильда. — Это избавит меня от многих неприятностей.
«Конечно, — подумала она, — обращаться подобным образом с бедняжкой, которая так плохо выглядит, жестоко и недостойно, но сегодня я просто не в состоянии быть с ней ласковой». Она вовремя оттащила ребенка от переполненного чайника с кипятком и звонко его шлепнула. Эмма не обратила внимания ни на шлепок, ни на последующие виноватые материнские объятия и отошла в сторону, напевая мелодию собственного сочинения. Верная своему обещанию Роузи не появлялась до вечера, и Матильда сосредоточила внимание на пребывающем в беспорядке доме.
Она укладывала малышку в кровать на ночь, когда вернулся Кокрилл после утомительного дня.
— Простите, Кокки, я буду продолжать заниматься своими делами. Сядьте здесь, чтобы не путаться под ногами, и, ради бога, расскажите, что происходит.
Только что вымытая Эмма стояла, завернутая в белое полотенце, в ореоле золотистых волос. Кокрилл опустился в кресло-качалку.
— Полагаю, курить здесь нельзя?
— Курите, пожалуйста. Потом мы откроем окно. Только рассказывайте скорее.
— О Томасе я смог узнать только то, что больше он ничего не говорит. Завтра он увидится с адвокатом... как его?
— Мистером Грейнджером. Я видела его вчера. Наш мистер Верден сказал, что мы должны подыскать солиситора, «более подходящего для дел такого рода». Этот Грейнджер вроде бы симпатичный человек. Он обещал «заручиться помощью Джеймса Дрэгона». Ну и фамилия!{30}
— Это знаменитый королевский адвокат.
— Для меня он не может оказаться слишком знаменитым.
— Надеюсь, он не окажется для вас слишком дорогим.
— Мы всегда можем продать дом, — отмахнулась Матильда.
Кресло было чертовски неудобным. Кокки раскачивался взад-вперед, почти каждый раз отрывая от пола короткие ноги.
— Тедварда весь день продержали в участке.
— Что это означает?
— Бесконечные вопросы с небольшими перерывами, которые задают разные люди различными способами.
— Его еще не арестовали?
— У них уже есть один арестованный, — сухо сказал Кокрилл. — И я не вижу, за что они могут его арестовать. Тед Эдвардс мог проделать трюк с телефоном, но нет никаких доказательств, что он его проделал. Конечно он в этом признается, но признаний у них уже тоже более чем достаточно. Людей нельзя обвинить на основании их собственных, ничем не подтвержденных признаний.
— Только Роузи может подтвердить, ждала ли она Тедварда снаружи в машине или вошла в дом вместе с ним. Все зависит от этого.
— Она так ничего и не сказала?
— Абсолютно ничего. Роузи заявила, что напишет Тедварду письмо, и провела два часа в своей комнате, очевидно в муках творчества, так как она не в ладах с пером и чернилами, а потом удалилась с видом оскорбленной невинности. — Матильда посыпала розовое тельце ребенка белым порошком. — Могу сказать лишь то, что, когда я появилась на лестнице, Роузи, безусловно, была с Тедвардом — они стояли рядом, глядя на тело Рауля. Но, конечно, это не значит, что она не последовала за ним позже или что Тедвард не вышел привести ее, как он говорит.
— Как говорит Чарлзуэрт, — поправил Кокрилл.