То же самое относилось и к Деймьяну Джоунсу. Полиция ничего не знала о нем — не знала о его внезапной склонности к хромоте, о том, как любимый жилец миссис Джоунс, мистер Херви, тащился вверх по лестнице, волоча ноги после утомительного рабочего дня, проведенного в поисках клиентов для своей страховой фирмы, о собрании в доме на Мейда-Вейл в тот туманный вечер. Полиция никогда не будет связывать Деймьяна с этим преступлением, так как лишь одна персона может сообщить им, что он был там, и эта персона не проронит ни слова. Так что его они не смогут повесить...
Матильде тоже не предстояло быть вздернутой, ибо у нее не было никаких мотивов для убийства Рауля, а если бы она его убила, то не позволила бы мужу ни одной минуты страдать вместо нее. Им никогда не повесить за это преступление ни Матильду, ни Деймьяна, ни Томаса, ни Тедварда, ни старую миссис Эванс, ни Мелиссу. И никогда не повесить Роузи...
Инспектор Кокрилл поднялся в маленькую комнату Роузи, освещенную только уличным фонарем. Роузи откинулась на подушку и произнесла голосом умирающей, что чувствует себя больной и ему лучше уйти.
— Я уйду, когда ты ответишь мне на один вопрос, — сказал Кокки, остановившись у ее кровати. — Только ты в состоянии помочь нам, Роузи: сказать, мог Тедвард убить Рауля Верне или нет? Я говорю не «убил ли он его», а «мог ли убить». А теперь скажи мне правду.
— Я очень плохо себя чувствую и не могу отвечать ни на какие вопросы, — отозвалась Роузи. — Пожалуйста, уйдите и дайте мне поспать.
— Это ведь я, Роузи, а не официальная полиция. Ты сама позвала меня на помощь, но я не могу ничего для тебя сделать, если не узнаю правду. Я не верю, что Тедвард мог убить Верне, но если ты не скажешь мне честно, входил он в дом один или нет, я не в состоянии продолжать.
Роузи закрыла глаза. Кокки схватил ее за плечо и привел в сидячее положение.
— Не играй со мной в игры, Роузи, не старайся выиграть время. Я не уйду из этой комнаты, пока не получу ответ.
— Я не знаю, о чем вы говорите, — сердито сказала Роузи. — Оставьте меня в покое.
— Входил Тедвард в этот дом один или нет?
Она повернула голову на подушке, издав протяжный стон.
— Мне очень плохо. Я хочу спать.
— Я дам тебе поспать, когда ты произнесешь одно слово — да или нет.
— Я приняла снотворное и не могу разговаривать.
Кокрилл стукнул кулаком по столику у кровати.
— Перестань придуриваться! Да или нет?
— Да или нет — что? — пробормотала Роузи, проводя вялой рукой по лицу.
Он схватил ее за руку.
— Входил Тедвард в этот дом один?
Рука выскользнула из его пальцев.
— Конечно входил, — сказала она наконец, снова подняв руку и положив ее на сердце детским жестом. — Пожалуйста, Кокки, уйдите и дайте мне поспать. Я все вам рассказала. Да, он входил сюда один. — Ее глаза снова закрылись, а рука соскользнула на простыню.
— Хорошая девочка, — удовлетворенно произнес Кокрилл и вышел из комнаты.
Они никогда бы не повесили Роузи, ибо она кричала «Волки?» слишком часто, и тот, кто даже теперь мог спасти ей жизнь, удалился, ни о чем не подозревая и оставив ее умирать.
Глава 13
Инспектор Кокрилл, временно постаревший от потрясения, приковылял к телефону и позвонил Чарлзуэрту.
— Приходите немедленно, — кратко сказал он. — Роузи Эванс мертва.
— Мертва? Роузи Эванс? Каким образом она могла умереть?
— Престала дышать. — Кокки в слепой ярости швырнул трубку на рычаг.
Матильда, больная и заплаканная после ужасной ночи, выполняла домашние обязанности в ступоре горя и раскаяния — горя о внезапно оборвавшейся юной жизни, о еще недавно здоровом теле, теперь лежащем неподвижно, о Томасе, чье сердце будет разбито, и раскаяния в своем необдуманном гневе, в недостатке понимания, терпения и любви. Тедвард сидел в кабинете, стиснув руками голову, серый и неподвижный, как камень. Мелисса внизу громко рыдала, заявляя, что это ее вина. Старая миссис Эванс сидела наверху у кровати мертвой внучки, погруженная в тихое горе человека, который пережил многих. Врач, вызванный ночью Тедвардом, ходил взад-вперед по гостиной с давно потухшим камином, повторяя снова и снова, что он очень сожалеет и сделал все возможное, но к тому времени, как он прибыл сюда, было уже слишком поздно. Матильда принесла ему кофе.