Томас ждал этого дня столь же нетерпеливо: в любом случае, он стал бы перерывом монотонного существования в тюремной камере в обществе друга, претендующего на шизофрению. Однако было не слишком приятно вновь оказаться на узкой скамье подсудимых, где некуда девать ноги, спиной к зрителям, сидящим совсем близко. Спокойный джентльмен, представляющий генерального прокурора, усердно зубрил свои записи; место защиты занимали солиситор обвиняемого, мистер Грейнджер, и явно обеспокоенный молодой барристер{34}, представляющий мистера Джеймса Дрэгона. Публика теснилась на галерее, похожей на длинное узкое стойло, расположенной чуть выше уровня пола. Томас заметил в толпе Деймьяна Джоунса — со стороны парня было весьма достойно прийти сюда...
Джентльмен из генеральной прокуратуры поднялся и без запинки произнес свою краткую речь. Убитый соблазнил сестру заключенного — во всяком случае, по его мнению, — который заранее подстроил себе ложное алиби, заявив, что ездил посетить больного ребенка в доме, оказавшемся необитаемым; орудие убийства принадлежало обвиняемому, который, будучи врачом, должен был знать, как и куда нанести удар; наконец, в автомобиле подсудимого обнаружены следы крови жертвы, которые не могли там оказаться, если он не был убийцей. Обвиняемый, по его же признанию, вернулся домой вскоре после обнаружения тела, поставил машину в гараж, прежде чем войти в дом, и больше к ней не подходил. Каким же образом следы крови убитого оказались в машине?
— Таковы аргументы обвинения, — закончил джентльмен из прокуратуры. «И чертовски неубедительные аргументы», — подумал он, садясь на место.
Свидетели, свидетели, свидетели... Инспектор Чарлзуэрт, инспектор Кокрилл, нервная и взволнованная Матильда, не сводящая глаз с Томаса, эксперты, выступающие вне очереди, так как у них срочные дела и они хотели бы освободиться как можно скорее, если его честь не возражает... «Я тоже хотел бы освободиться как можно скорее», — усмехнулся про себя Томас, интересуясь, когда суд предпочтет и предпочтет ли вообще когда-нибудь, чтобы он не слишком эффективно затягивал петлю на своей шее. Нервная и запинающаяся Мелисса, нервная и очаровательная бабушка, Тедвард...
Он шагал медленно и тяжело, как старик. Томас вспомнил о Роузи и сразу помрачнел.
— Клянусь именем Всемогущего Бога, что мои показания в этом суде будут правдой, всей правдой и ничем кроме правды... Да, я прибыл в дом вместе с Роузи... с мисс Эванс около без двадцати пяти десять... Да, я оставил машину на дороге... Да, я вынул ключ зажигания — должно быть, машинально, я всегда так делаю...
Клерк быстро записывал, заполняя страницы крупными, широко расставленными буквами. Джентльмен из прокуратуры ждал с каждым новым вопросом, пока клерк не запишет предыдущий. Клерк то и дело говорил: «Одну минуту», и магистрат просил свидетеля говорить помедленнее, так как этот джентльмен должен записать все, что он скажет. Потом клерк монотонной скороговоркой зачитывал показания, и свидетель подписывал их, ища очки и с трудом царапая по бумаге предоставленной полицейским судом ручкой...
Наконец поднялся защитник Томаса Эванса.
— Доктор Эдвардс, когда вы прибыли к дому, то видели стоящую там машину моего подзащитного?
— Нет, — ответил Тедвард.
— Вы говорили нам, что вышли из своей машины и направились в дом?
-Да.
— Мисс Роузи Эванс последовала за вами? — продолжал адвокат, ловко избегая вопроса, сразу ли она за ним последовала.
-Да.
— А потом вы увидели подзащитного, вошедшего в холл через парадную дверь?
— Да, минут через десять после моего прихода.
— Вы заметили, как он прореагировал на присутствие мертвого тела в холле?
— Он казался удивленным и потрясенным, — ответил Тедвард.
— Как если бы увидел мертвеца впервые?
— Да, безусловно.
— А что вы сделали потом, доктор Эдвардс?
— Ну, кто-то предложил, чтобы, так как телефонный шнур порвался при падении убитого, я поехал в полицию, поэтому я вернулся к своей машине.
— Понятно. А в тот раз вы видели какой-нибудь автомобиль, стоящий снаружи?
Прислонившись к стене, Чарлзуэрт беспокойно переминался с ноги на ногу. От ответа на этот вопрос зависело многое. Если Томаса Эванса отдадут под уголовный суд, как быть с доктором Эдвардсом, с его признанием, с подтверждением Роузи этого признания, с фальсифицированным телефонным звонком? Похоже, они позволили делу зайти слишком далеко — после вердикта по поводу смерти Роузи им следовало отозвать обвинение против Томаса и начать все заново. Но они этого не сделали, а теперь отвечать за все придется ему, Чарлзуэрту. И по заслугам — он слишком поспешно обвинил Томаса Эванса. Тед Эдвардс намекнул, что может оправдать Томаса, но если он не сделает это теперь... Чарлзуэрт горячо молился небесам с просьбой вмешаться...