После появления судьи все вновь заняли свои места. Мистеру Риветту было значительно больше семидесяти, но он так и не привык к делам об убийстве. Обычные преступники это одно, повторял он своим коллегам, а убийцы — совсем другое. Очень часто они становились ими по воле случая. Каждый раз, когда он подбирал черную квадратную шапочку{35} и, неся ее скомканной в руке, как женщина носит перчатки, проходил через дверь зала, возвещаемый тремя ударами, в красной мантии и маленьком парике с косичкой на собственных седых волосах, его желудок переворачивался вверх дном. Это требовало наличия разнообразных таблеток в жестяной баночке, именуемой «моей невротической шкатулкой», чье отсутствие на столе клерка рядом с судейским столом могло превратить в убийцу самого мистера Риветта. Подняв голову, он встретил беспокойный взгляд человека на скамье подсудимых и с тоской подумал: «Еще один славный парень!»
Тедвард стоял между двумя конвоирами на высоте пары футов над уровнем остального зала и на одном уровне с помостом напротив, где стояли семь резных деревянных стульев с черными спинками для судьи, а также лорд-мэров, шерифов или олдерменов{36}, которые могли присутствовать по обязанности или по желанию. Так как это не был первый день судебной сессии, лорд-мэра в зале не наблюдалось, но шериф в старинной синей мантии, отороченной потертым черным мехом, сидел на крайнем стуле, поигрывая висевшей на шее цепочкой из блестящих дисков. Шериф смотрел на довольно непрезентабельную фигуру на скамье подсудимых, тем не менее носившую клеймо, которому он завидовал, и думал: «Надо же — джентльмен!» Ибо сам он таковым не был.
Между двумя джентльменами на помосте и скамье подсудимых находился длинный стол с коричневыми пакетами с вещественными доказательствами, конвертами и папками, за которым сидели полицейские офицеры и эксперты, личный солиситор Тедварда, мистер Грейнджер, а чуть дальше джентльмен, проводящий организаторскую работу для прокурора. Вдоль правой стены тянулись скамьи, расположенные повышающимися рядами. На первой сидели защитник и обвинитель с их помощниками; позади них — барристеры в мантиях и париках, слушающие дело из интереса или ради расширения кругозора, еще дальше — модно одетые женщины, умудрившиеся получить престижные места, рассчитывая попасть в завтрашние газеты. Выше находилась галерея для обычных зрителей. На свидетельском месте справа от судьи стенографист быстро работал авторучкой за своим столиком, а на двух скамьях рядом торжественно восседали двенадцать присяжных, разглядывая человека, которого им, возможно, предстоит обречь на смерть. Некоторые из них были довольны своей важной ролью, а некоторые — только возмущены. Они внезапно получили письма, требующие их присутствия в зале суда, причем в течение двух- трех дней просто ожидая, когда на них падет жребий, позволяющий участвовать в очередном процессе. Конечно, дело об убийстве было более увлекательным, чем те, которые им приходилось выслушивать до сих пор, — мошенничества, подлоги и тому подобное, — хотя и среди них встречались весьма пикантные... Ниже располагались полицейские и судейские чиновники, а еще ниже теснились джентльмены из прессы. Повсюду слышалось шиканье, но хотя все старались соблюдать тишину, зал был сконструирован и обставлен таким образом, чтобы сделать это как можно более трудным.
На узких скамейках у холодных стен лестничной площадки второго этажа часами сидели Томас, Матильда, старая миссис Эванс и Мелисса, с неохотой ожидая вызова в качестве свидетелей обвинения и пытаясь убедить себя, что это не кошмарный сон, что Рауль Верне и Роузи мертвы и что они находятся на процессе, где обвиняемым в убийстве является их ближайший друг. Люди, поднимающиеся по широкой каменной лестнице, бросали на них взгляды, интересуясь, кто они такие.
В зале номер один судебный клерк встал и что-то пробормотал. Если бы кто-нибудь мог его слышать, то узнал бы, что Эдвин Роберт Эдвардс обвиняется в убийстве Рауля Венсана Жоржа Мари Верне на Мейда-Вейл в Лондоне 23 ноября прошлого года. Возвысив голос, клерк добавил:
— Итак, Эдвин Роберт Эдвардс, виновны вы или невиновны?
Тедвард уже прошел через это в магистратском суде, но там его дело всего лишь передали в уголовный суд, а здесь решался вопрос жизни и смерти.