— Почему не осудят? — резко спросила миссис Эванс.
— Вы же только что сказали, что не верите в его виновность.
— Дитя мое, кого заботит, во что я верю? Я ведь не одна из присяжных, и, как ты сама сказала, кто остается?
— Для присяжных — все остальные, — отозвалась Мелисса. — Им ничего о нас не известно.
— Они ведь читали газеты. Я знаю, что им велели «выбросить это из головы», но это невозможно. Они не могут забыть, что полиция с самого начала считала это «внутренней работой» и что оставшихся подозреваемых можно пересчитать по пальцам на руке! Разумеется, они читали о том, что Томаса обвинили и освободили и что я с моим артритом не могла ударить человека по голове, поэтому остаетесь только ты и Матильда. И они все знают о твоем алиби с этим бельгийским принцем. Хотя нет, кажется, он поляк. Он так и не объявился, верно?
Мелисса сердито повернулась к ней.
— Что вы имеете в виду?
Миссис Эванс выглядела озадаченной.
— В чем дело, дитя мое? Я только сказала...
— Если полиция приняла мое алиби...
Некоторое время миссис Эванс сидела молча, глядя на сверкающие камешки.
— Я пыталась сообразить, Мелисса, — заговорила она наконец, — почему мне казалось, будто этот человек бельгиец. Теперь я вспомнила: бельгийцем ведь был Рауль Верне, не так ли? Он приехал сюда из Брюсселя и собирался вернуться туда. — Старуха положила руку на запястье Мелиссы. — Когда ты окончила школу в Брюсселе, дитя мое?
Рука в униформе распахнула стеклянную дверь зала суда, и голос громко произнес:
— Следующий свидетель — мисс Мелисса Уикс...
Свет в деревянном балдахине над головой превращал гладкие волосы Мелиссы в бронзовый шлем. Лишенная иных доспехов, она нашла в нем убежище, опустив голову так, что волосы прикрывали половину лица, говоря едва разборчивым шепотом и вцепившись дрожащими руками в барьер свидетельского места. Застенчивость, дошедшая до крайности, с раздражением думал сэр Уильям. У него было к Мелиссе всего несколько рутинных вопросов, и она уже дважды проходила эту процедуру в магистратском суде. Судья, шаря в баночке указательным пальцем в поисках нужной таблетки, ч поднял взгляд и недовольно заметил, что свидетельнице нечего бояться и следует говорить громче, так как все должны слышать ее ответы. (Впрочем, подумал он, они не имеют никакого значения — присяжные уже знают свой вердикт, и ни она, ни кто другой не изменят их мнение.) Не будет ли свидетельница любезна повернуться к обвинителю, дабы он задал вопрос снова и они расслышали ее ответ? Сэр Уильям почти выкрикнул свой вопрос, как будто призыв говорить громче был обращен к нему. Мелисса хриплым голосом ответила, что, услышав шум в холле, поднялась из полуподвала и увидела доктора Эдвардса, миссис Эванс и Роузи, стоящих там и смотрящих вниз. Потом она увидела лежащее на полу тело, только на этот раз носы туфель торчали вверх, и она решила, что его, очевидно, перевернули на спину...
В зале воцарилась тишина. Словно по мановению волшебной палочки злой феи сначала обвинитель, потом судья, затем присяжные, свидетели, чиновники, обвиняемый и его конвоиры на скамье подсудимых застыли как вкопанные. Это напоминало затишье перед землетрясением, когда вся природа задерживает дыхание в преддверии грядущей катастрофы. Наконец судья щелкнул крышкой своей баночки, склонился вперед и произнес голосом, столь же резким, как недавний щелчок.
— Что значит «на этот раз»? Вы имеете в виду, что уже видели тело раньше?
Мелисса дрожала с головы до ног, ее лицо было мертвенно бледным, широко открытые глаза смотрели невидящим взглядом, рот открывался и закрывался без единого звука, челюсть вздрагивала, как у кошки, наблюдающей за мухами на оконном стекле, покуда ей не удалось вымолвить единственное слово:
-Да.
Эдвин Роберт Эдвардс невиновен в убийстве Рауля Венсана Жоржа и так далее и тому подобное, ибо если Мелисса видела лежащее в холле тело, прежде чем машина Тедварда подъехала к дому, дело против подсудимого разваливалось на глазах...
Обвинитель и защитник вскочили на ноги, ища указаний судьи, который некоторое время сидел, глядя на баночку в руке, а затем открыл ее и заменил пищеварительную таблетку.
— Пусть свидетельница сядет и отдохнет. — Он подал знак женщине-полицейской, неуверенно стоящей у ступенек, ведущих к свидетельскому месту. — Думаю, ей нужно выпить воды... или вы хотите чего-нибудь более стимулирующего? — Судья повернулся и свесился с другого подлокотника кресла. — Ну, сэр Уильям, этого не было в письменных заявлениях?