— Ну, для начала мы проверим вашу историю...
— Проверите?
— Вы, кажется, не сомневаетесь, что ее примут безоговорочно.
— Но, черт возьми, ведь это правда!
— Во всяком случае, объяснение.
— Объяснение чего?
— Того факта, что на ваших ногах была кровь Рауля Верне.
- Но я же сказал вам, что его убила Мелисса!
Чарлзуэрт улыбнулся и пожал плечами.
— В данный момент она, несомненно, говорит то же самое о вас.
Деймьян умолк — его лицо выражало детскую обиду и испуг. Наконец он расправил плечи, скривил рот в злой усмешке и протянул руки для воображаемых наручников.
— Понятно. Так вот в чем состоит ваша игра. Убрать с дороги еще одного опасного красного!
Чарлзуэрт подумал, что он себе льстит.
Свидетель-эксперт, ожидавший два дня, чтобы дать показания, и понимающий, что шанс сделать это сегодня становится все более призрачным, выскользнул из зала позвонить жене и велел ей послать ему телеграмму. Под конец затянувшегося пребывания Мелиссы на свидетельском месте прокурор поднялся и заявил, что доктор Брай- тли получил срочный вызов, и, если судья и защита не возражают, он бы хотел выслушать его показания теперь. Судья Риветт, подавив мысль, что в данной ситуации все свидетели могли бы одновременно занять отведенное им место и давать показания в унисон, ответил, что если защитник согласен... Мистер Дрэгон встал, произнес «конечно, милорд» и сел снова. Доктор Брайтли направился к свидетельскому месту, а Чарлзуэрт кивнул инспектору Кокриллу, встретился с ним в коридоре и достал сигарету.
— Если я сейчас не закурю, то свихнусь окончательно. Слушайте, что вы подразумевали, сказав: «Не беспокойтесь. Я все улажу».
— Только то, что я сказал, — ответил Кокки.
— Вы имеете в виду, что знаете...
— Не знаю. Только догадываюсь.
— Понятно, — разочарованно протянул Чарлзуэрт. Подходящее время играть в загадки! Похоже, старик уже пережил свой расцвет.
Кокрилл устремил на него из-под бровей озорной взгляд карих глаз. Не в первый раз ему приходится «все улаживать» для мистера Чарлзуэрта, но молодежь никогда ничему не учится.
— По-вашему, я не в состоянии это сделать?
— Каким образом, если вы даже не знаете убийцу?
— Я думаю, что убийца встанет в зале суда и все расскажет сам.
Томас, Тедвард, Деймьян Джоунс, Матильда, Мелисса, старая миссис Эванс...
— Да неужто?
— Надеюсь — при должной обработке.
— Томас Эванс был освобожден от подозрений; доктора Эдвардса наверняка признают невиновным; Мелисса и этот парень, Джоунс, исключают друг друга; старая леди не могла ударить Верне по голове. А Матильда Эванс... — Он сделал паузу. — Полагаю, откровениям этой девицы не следует доверять?
Коки пожал плечами и улыбнулся.
— Эти «откровения» повергли Матильду в панику — по-моему, она протестует слишком энергично. Но чем больше в них правды, тем менее вероятно, что она убийца.
Мистер Чарлзуэрт этого не понимал.
— Если Матильда была способна убить из ревности, — пояснил Кокрилл, — стал бы Верне ей признаваться, что забавлялся с Роузи? Он был иностранец, и ему незачем было встречаться с ней снова. Зачем тогда признаваться? Неужели он был так глуп?
— Но Роузи могла сама рассказать ей...
— Однако она этого не сделала, — возразил Кокки. — Она сказала, что отцом ее ребенка был кто-то другой, кого Матильда никак не могла принять за Рауля. Роузи смеялась при одной мысли, что старый и лысый Рауль Верне мог быть ее любовником. И даже если бы она сообщила это Матильде, Верне мог просто все отрицать, даже не приезжая сюда. В Женеве у Роузи было достаточно любовников.
— Вы, кажется, не слишком высокого мнения о чувстве чести этого джентльмена, — заметил Чарлзуэрт.
— Я весьма высокого мнения о его чувстве самосохранения и, следовательно, считаю, что чем более вероятно то, что он был любовником Матильды Эванс, тем менее вероятно, что он бы стал приходить к ней, напрашиваясь на то, чтобы она с ним расправилась.
— Разумеется, она могла это сделать.
— Между «могла» и «хотела» большая разница, — сказал Кокрилл. — Матильда могла это сделать, но едва ли хотела. Тед Эдвардс, возможно, хотел, но никак не мог, поскольку он, безусловно, не входил в дом раньше Роузи, а остальное время был с ней у себя дома или вел машину. Старая леди не хотела и не могла, потому что, во-первых, Роузи описала ей совсем другого соблазнителя, а во-вторых, она была не в состоянии поднять руку и нанести такой удар. Мелисса Уикс могла, но не хотела, так как, вопреки уверенности мастера Джоунса, не была соблазненной и покинутой Раулем Верне, а Деймьян Джоунс мог, но едва ли хотел. Ведь он думал, что соблазнили Мелиссу, а не Роузи, а Мелиссу он знал не настолько хорошо, чтобы мчаться убивать ее обольстителя.