Слова в его устах производили впечатление больших глыб, катящихся по склону.
– А этот тип внизу? Он не твоя забота?
Карл покачал головой. Она знала, что он получает приказы непосредственно от отца. Преимущество: решения принимались мгновенно. Неудобство: он всегда дважды думал, прежде чем побеспокоить патрона.
В конце концов он неохотно полез в карман куртки и достал мобильник.
134
Когда зазвонил мобильник, Морван указал на карман куртки:
– Можно?
Сын все еще держал его на мушке. Вот уже десять минут они вели бессвязный разговор, а в качестве посредника выступал взявшийся неизвестно откуда девятимиллиметровый.
Подтверждение худшего: София уже поговорила с Лоиком, который, из стратегических соображений или по странности характера, до поры до времени скрывал свой гнев. Вместе с отцом он спустил весь портфель акций, а вот теперь, в парах вчерашнего кокаина, угрожал убить его.
Снова звонок.
Лоик никаких опасений у него не вызывал. Как все дети, не знающие ни в чем отказа, его сын и мухи бы не обидел. Особенно сейчас, когда он увяз в своих буддистских заповедях. Между прочим, выстрелить в человека означает перейти определенную черту, от которой Лоик был очень далек, – о чем сам не знал.
– Я могу ответить или нет?
Наконец Лоик дернул подбородком в знак согласия.
Карл. Человек, которому он доверил Гаэль.
– Проблема?
– Нет. Ну… ваша дочь думает, что видела кое-что.
– Что именно?
– Человека… который следил за домом… – Он заколебался. – Я не очень уверен…
– Где ты сейчас?
– В квартире. Рядом с ней.
Морван представил себе эту сцену, почти веселясь в душе: Гаэль, напуганная и разъяренная, наверняка стоит перед охранником, скрестив руки, вперясь в него своими ледяными глазами, а он, бывший легионер, разрывается между слишком блондинистой девчонкой и наводящим страх боссом.
– Внизу никого из наших нет?
– Я один. Вы же сами сказали…
– Знаю. Ты что-нибудь видел?
– В окно ничего, а я не хочу спускаться и оставлять ее одну.
– Кто сейчас может быть свободен?
– Ортиз.
– Вели ему приехать. Один из вас останется наверху, второй оглядится вокруг.
– Хотите поговорить с дочерью?
– Нет. Перезвони мне, когда все будут на местах.
Он дал отбой и посмотрел на Лоика, который так и не шевельнулся. Его лицо подергивалось в тике, а веки неодолимо смыкались. Странная смесь нервозности и сонливости.
– Если бы ты хотел выстрелить, ты бы это давно уже сделал, верно?
– Заткнись. Я хочу понять.
– Что?
– Как ты можешь использовать в своих махинациях собственных детей.
Морван подошел ближе. Палец Лоика на курке напрягся. Старик остановился: так и до беды недалеко.
– Послушай, – сказал он спокойно. – Ты был алкоголиком в том возрасте, когда пробуют первую сигарету. Ты подсел на героин в том возрасте, когда пробуют первый косячок. К совершеннолетию ты был бы уже ходячий труп.
– Ты забыл о моей поездке в Тибет.
– Тот старый педик не спас тебя.
– Не говори о нем так!
Морван сделал извиняющийся жест:
– Я хочу сказать, что ты остался уязвим. Тот брак был способом прикрыть твои тылы и передать тебе мое наследие.
– Решая за меня, как мне жить?
– Сделать так, чтобы ты встретился с Софией, было хорошей идеей; доказательство – что ты в нее влюбился. Она была… идеальной.
– Это ты так решил?
– Ты был счастлив с ней.
– Вы с ее отцом за кого себя принимаете? За богов?
– Какое это сейчас имеет значение? Вы ведь разводитесь, верно? И у меня даже нет больше акций «Колтано»…
Руку Лоика сотрясала дрожь. Вероятность случайно вылетевшей пули становилась все весомее.
– Ты так просто не выкрутишься. Не в этот раз!
С беззаботным видом Морван придвинулся ближе. Ребром ладони он нанес удар по руке с пистолетом. Лоик заорал. Морван целился в запястный канал и срединный нерв: парню будет больно держать ручку еще много дней. Девятимиллиметровый отлетел в другой конец комнаты. Морван схватил Лоика за горло и заставил встать:
– Слушай меня хорошенько, мальчик мой. С самого твоего рождения я защищаю тебя, и прежде всего от тебя самого. Что до Софии, она всегда смотрела на жизнь через стекло «мерседеса». Вы ничего не знаете, вам никогда не приходилось бороться, чтобы заполучить хоть что-то, поэтому уже поздновато учить меня жизни или изображать из себя крутого.
Он позволил сыну упасть обратно в кресло. Лоик скорчился там, потирая запястье:
– Я мог бы покончить с собой, убить Софию и детей.
– Сначала научись обращаться с оружием. – Морван подобрал пистолет: тот все еще стоял на предохранителе и никакого патрона в дуле не было. – Постараемся забыть обо всем, – продолжил он примирительным тоном. – С завтрашнего дня нужно начать скупать. Просто участвуй в торгах и получи…