Он улыбнулся и достал простыни из шкафа.
– Устраивайся у меня в спальне, – сказал он, протягивая ей постельное белье. – А я на диване.
– Можно мне в ванную?
– Будь как дома.
Она исчезла. Эрван позвонил Крипо – человеку, на котором лежала обязанность завернуть краны, вырубить свет и закрыть расследование.
– Ты отослал бумаги следователю?
– В таком виде остается немало вопросов и…
– Крипо, у меня для тебя потрясающая новость: следственный комитет – это не конец расследования, а его начало.
– Но следователь морду скорчит, если…
– Документы готовы или нет?
– Не хватает только твоей подписи.
Эрван почувствовал себя хозяином лавки, которому каждый день приносят на подпись бухгалтерские бумаги, – его чеки и подписи под счетами служат и доказательствами, и уликами, и признаниями.
– Подпишу все завтра утром, и сразу отошлем.
– Как Бельгия?
– Потом расскажу.
– Есть из-за чего нервничать?
Перед глазами опять возникла бледная маска нганга. И обугленные детские тела в морге. Невозможно ответить.
– Предупреди остальных. Совещание завтра в девять.
– Это еще что?
Эрван повесил трубку и обернулся: позади него стояла Гаэль, с взлохмаченными полотенцем волосами, в спортивном костюме. Она взяла с полки боевой нож, лезвие и рукоять которого были сработаны из одного куска металла.
– Нож, которым я очень дорожу, – ответил он.
– Трофейный?
– Почти. Офицер группы вмешательства подарил мне его после одной операции… довольно бурной.
– Ты спас ему жизнь? – усмехнулась она.
– Именно, – сказал он, забирая нож у нее из рук. – Он выкован из металла, после взрыва найденного на развалинах Всемирного торгового центра.
– Мрачновато.
Он посмотрел на нож, слабо поблескивающий у нее в пальцах:
– Это сталь памяти.
– Оружие отмщения, – насмешливо пробормотала она.
– Просто воспоминание. Никто не должен забывать об одиннадцатом сентября.
Она отошла от него, как маленькая девочка, которой вдруг надоело играть:
– Посмотрим кино?
Он сильно сомневался, что у них окажутся схожие вкусы в области кинематографа. Он всю жизнь любил полицейские сериалы, которые, вопреки вероятию, очень его развлекали. Ирреальные до абсурда, они вносили в его профессию нотку фантазии, которой та была абсолютно лишена в действительности. Еще у него имелась целая коллекция полицейских триллеров семидесятых-восьмидесятых годов, время от времени он извлекал фильм, как достают заветную бутылочку вина: «Буллит», «Грязный Гарри», «Французский связной», «Марафонец», «Год Дракона»…
Гаэль спасла положение: кликнула на клавиатуре своего ноутбука последние скачанные пиратские копии:
– Ты уже видел «Координаты „Скайфолл“»? Это лучший Джеймс Бонд.
144
Над ним склонилось лицо.
Лицо младенца-трупа, вырезанное из шлифованного дерева. Его застывшая жесткость наводила на мысль о фарфоре. Черты были африканскими, но бледность лба, удлиненные глаза, крошечный рот, утыканный зубами, вызывали в памяти японские маски. Он был символом несостоявшейся жизни: останки эмбриона, который так и не родился, но мог бы развиться в лимбах смерти. Отсвечивающий в сумерках, как ледяная луна.
Эрван знал, что спит и видит сон, но страх от этого меньше не становился. Он ощущал свою беспомощность перед наблюдающим за ним убийцей. Кричать он не мог, убежать тем более – спал он так крепко, что сон превратился в свинцовый гроб, сковавший и тело, и веки.
Теперь он был Ноно, ребенком-нганга. Он передвигался в параллельном мире, Фарабо вел его, готового к завершающей инициации. Он держал свои ржавые инструменты – молоток, пилу, клещи…
Сейчас он был гол и обмазан глиной, в трансе, ощущая (и в то же время не приемля) окружающие его звуки и образы: буравящие черепную коробку женщины гвозди, проникающие в ее глазные орбиты осколки зеркала, вскрывающая ее грудь ножовка, ее вопли… Дрожащей рукой он протягивал ногти, волосы – возможно, его собственные – Фарабо. Тот осторожно брал их и вкладывал в разверстое тело.
Внезапно белая маска засвистела. Или это был крик жертвы.
Эрван проснулся: в нескольких сантиметрах от его уха звонил мобильник. В темноте он пошарил на полу возле дивана. Прежде чем ответить, глянул на светящийся экран.
– Алло?
– Ты с Гаэль?
Потребовалась секунда, чтобы связать все воедино.
– Да.
– У себя?
– Да.
– Все заперто?
– Конечно. Что происходит?
– Я размотал обратно ниточку Арно Луаяна. Нашел полицейских, которые вели дело о пожаре, тогдашних свидетелей. А главное, получил список выживших детей.