Он поднял голову и увидел свое отражение в ее глазах: ужасная маска отчаяния.
– Я подумал… – залепетал он, шмыгая носом, – у тебя с собой есть?
София бросила пакетик кокаина ему в лицо и вышла из кабинета.
45
Эрван так и не ложился.
После того как было обнаружено тело Ди Греко, он вместе со своей командой ждал на борту авианосца прибытия судмедэкспертов. Их проводили в офицерскую столовую и, можно сказать, заперли внутри. На протяжении многих часов Эрван и его спутники молчали и бесконечно пили кофе: каждый пытался переварить катастрофу. Сжимаясь от приступов вновь проснувшейся боли, Эрван понимал, что переживает один из худших моментов своего существования, а их уже насчитывалось немало. Он решил не звонить отцу, пока окончательно не прояснятся обстоятельства смерти адмирала.
Специалисты из техслужб прибыли около четырех часов утра на вертолете. Офицеры, ответственные лица, политики следовали за ними – все в панике. Самоубийство на борту французского военного корабля номер один – это не по правилам. А параллельно шли поиски близких родственников, которых следовало предупредить. Никого не нашли. Во всяком случае, ни супруги, ни детей. Как Дракула, Ди Греко жил один в своем замке.
В шесть часов, введя в курс дела Невё и его подручных, Эрван реквизировал один из «дофинов», чтобы вернуться на континент, – тело адмирала будет перевезено после тщательного обследования места происшествия. Его команда дружно бросилась следом за ним, чтобы минуты лишней не оставаться на этой проклятой посудине (даже Аршамбо расстался со своим ETRACO).
Во время полета Эрван так и не разжал челюсти, продолжая тасовать факты в надежде нащупать правдоподобное объяснение.
Первое: Жан-Патрик Ди Греко, виновный в смерти Виссы Савири, почувствовав, что его вот-вот разоблачат, предпочел уйти из жизни. Его самоубийство является формой признания и ставит окончательную точку в расследовании. Он ненавидел такого рода выводы. Ему это напоминало шутку студентов-медиков: «Операция прошла хорошо. Пациент скончался». Поступок адмирала никак не разрешал основных несоответствий данного сценария: отсутствие мотива, физическая слабость…
Еще одна гипотеза всплыла в голове копа – как ни странно, раньше он о ней и не думал: Виссу Савири могли пытать и убить непосредственно внутри тобрука. В таком случае снаряд сыграл убийце на руку еще в одном: взрыв разнес место преступления и стер все следы.
Вернемся к Ди Греко. Другой сценарий – можно сказать, обратный – тоже возможен: адмирал, предчувствуя угрозу, которую могут представлять для курсанта Лисы, хотел защитить его или, по крайней мере, утихомирить свои войска. Не преуспев в этом, он покончил с собой из-за угрызений совести – или потому, что не мог смириться с провалом своих методов: его люди вышли из-под контроля, он просто открыл ящик Пандоры. Эта версия тоже хромала: зачем приносить в жертву именно этого парня? Откуда столько садизма? И эти странные увечья? И как Ди Греко, абсолютный хозяин школы, не сумел сдержать Лис?
Между этими двумя версиями Эрван мог придумать и кучу промежуточных. Ди Греко не убивал Виссу собственными руками, но подговорил своих подопытных запытать его до смерти; осознав, что «беспредел» зашел слишком далеко, он застрелился. Или же он подтолкнул Виссу выдержать любые испытания и молодой солдат сам захотел выйти за границы собственной выносливости, приняв, если можно так сказать, запрограммированную смерть. Но ни одна из этих теорий не совпадала с профилем убийцы: человек под властью глубоко укоренившегося безумия, обладающий медицинскими познаниями, страдающий сексуальной фрустрацией и с серьезными садистскими наклонностями.
Куда бы ни вели эти рассуждения, возвращались они к одному и тому же уравнению: отбытие адмирала на берег в пятницу плюс его последующее самоубийство равнялись признанию Ди Греко виновным – или, по крайней мере, соучастником в убийстве. Именно это и заявят официальные власти на пресс-конференции через несколько часов.
Самым странным была записка, оставленная адмиралом: «Лонтано». В ожидании, пока прибудет научная команда, Эрван порылся в Интернете. Получил немало ответов, но ни один из них не увязывался ни с делом, ни с поступком Ди Греко.
Лонтано означало «далеко» по-итальянски. Ди Греко был родом из Ломбардии, но может ли это служить достаточным объяснением?
Лонтано было также названием одного из произведений музыканта двадцатого века Дьёрдя Лигети. Эрван даже не поленился прослушать несколько отрывков: тягучие долгие ноты, выплывающие из диссонирующего бесконечного аккорда. Вспомнил ли Ди Греко этот пассаж в момент, когда собирался разнести себе череп? Вряд ли.