Мобильник зазвонил, когда он заканчивал заливать бак.
– Это Мэгги.
– Я перезвоню тебе через пять минут.
Он расплатился, выпил отвратительный кофе и проглотил горсть болеутоляющих. Потом отъехал и припарковался подальше от автозаправки. Вышел из машины, глубоко вдохнул утренний воздух под рокот автострады и набрал номер матери.
Перед тем как с ней говорить, ему всегда нужно было собраться с духом.
Мэгги была существом двуликим. Когда Старик оказывался поблизости или даже просто мелькал в ее сознании, лицо ее становилось маской ужаса, а глаза навыкате – у нее была больная щитовидка, – казалось, вываливались из орбит. Голос у нее в таких случаях становился сбивчивым, напряженным, пришептывающим. Но существовала и другая Мэгги, улыбчивая и даже привлекательная. Красивая женщина с чувственными губами, с прикольными и отвязными повадками. Эта женщина не без удовольствия играла с жизнью, подтрунивала над буржуазными ценностями и в любой каждодневной детали умела подметить комический аспект.
Две Мэгги имели различное происхождение. Первая была родом из мрака Африки и, казалось, несла на себе клеймо прошлого, подробностей которого никто из троих детей так никогда и не узнал. Создание из страха и латерита, вылепленное самим Морваном. Другая была плоть от плоти поколения хиппи – свободная, одурманенная наркотой, мятежная. Молодая женщина с цветами в волосах и головой, забитой утопическими идеями. Мэгги была нимфой контркультуры, пахнущей пачулями, облаченной в африканские бубу или танцующей с обнаженной грудью под музыку из фильма «More» группы «Pink Floyd». Она якобы даже играла в женской рок-группе в Африке – в «Саламандрах».
Сегодня, когда от хиппи остались одни пи-пи, она была вегетарианкой, буддисткой, боролась за роды в воде и против глобализации или потепления климата. Она была средоточием всего, что ненавидел старый Морван, аполитичный убийца, который охотно сравнивал мир с просторным загоном для скота, где человека следовало содержать в клетке.
В данный момент сын не знал, с которой из Мэгги он имел дело. Она завела долгую песню о Лоике, у которого случились «неприятности», – совершенно очевидно, что про исчезновение Гаэль ей пока неизвестно.
– С папой все в порядке? – прервал он.
– Конечно. А что может быть не в порядке?
Она уже его злила: Мэгги всегда жила, отрицая главную проблему своей жизни – жестокость мужа, и всегда вставала на его защиту; в ее устах он выступал непонятым героем.
– Когда ты вернешься? – продолжила она.
– Я уже в дороге.
– Мы тебя ждем в воскресенье.
Пресловутый воскресный обед. Ему казалось, что она совершенно оторвана от реальности, если только он сам, со своим убийцей, который крал органы, и садомазохистскими военными, не перешел в параллельное измерение.
Эрван собирался свернуть разговор, когда вспомнил одну деталь: Морван познакомился с Ди Греко в Африке, может, и Мэгги с ним встречалась?
– Ты помнишь одного военного по имени Ди Греко?
– Нет.
– Морской офицер, он служил в Порт-Жантиле.
– Я никогда не была в Габоне.
Эрван спутал периоды: Морван начинал с того, что тренировал войска президента Бонго в 1968-м, а год спустя отправился в Заир, чтобы расследовать дело Человека-гвоздя.
Ди Греко принадлежал к габонскому периоду. Мэгги – к заирскому.
– Возможно, он приезжал в Катангу… – рискнул он.
Память Мэгги проснулась.
– Такой тип со странной внешностью…
– Можно и так сказать: в нем было около двух метров и руки как у вампира.
– Ты говоришь «было», он что, умер?
– Сегодня ночью.
– И это как-то связано с твоим расследованием в Бретани?
– Более-менее, – уклонился он от ответа. – Постарайся вспомнить.
– Он работал в джунглях, как мне кажется, где-то рядом с рудниками…
– Папиными?
– Тогда у папы еще не было рудников. Тот тип, которого я вспомнила, отвечал за безопасность месторождений «Жекамин», большой горнопромышленной компании в Катанге.
– Это папа его вызвал?
– Представления не имею.
– А что еще можешь вспомнить?
Голос стал неуверенным.
– Это было так давно… Суровый, жестокий, очень худой и измученный мужик. С чернокожими вел себя как законченная сволочь. Я попыталась организовать Ассоциацию защиты рабочих. Я очень много этим занималась и…
– А ты помнишь, какие у него были отношения с папой?
– Скорее дружеские, мне кажется.
– Они выполняли поручения французского правительства?
Она мягко засмеялась:
– Гнить в Африке само по себе было «гражданским подвигом», можешь мне поверить…