– Добрый день. Могу и по-немецки. Садитесь!
Присел, поглядел прямо в глаза, еле заметно улыбнулся.
– Называйте меня Зигфрид.
Она ничуть не удивилась.
…Перекресток, зеленое поле, немецкое авто у обочины – и три силуэта посреди грунтовой дороги. Красавчик Арман без шляпы, в сером костюме, двое в легких плащах, тоже серых, широкополые шляпы, у того, что ближе, у Зигфрида, руки в карманах.
Секундант.
– Фройляйн Шапталь, мы с вами знакомы заочно. Пистолет малого калибра, вероятно испанский. Спасибо, что не взяли что-нибудь потяжелее. Остался бы без руки!
Девушка пожала плечами.
– Вторая у вас еще есть. Пришли продолжить?
Зигфрид-нибелунг стер улыбку с лица.
– Ни в коем случае. Я здесь, чтобы извиниться. Арминий не имел право втягивать вас в нашу…
– Вендетту, – охотно подсказала Мод. – Или дуэль. На войну все это как-то не тянет.
Сама же сделала очередную зарубку в памяти. Арминий… Редкое у красавчика имя. Нет чтобы просто «Герман»!
– Дуэль? – светлые брови взлетели вверх. – Увы, фройляйн, время турниров прошло. Скорее, вендетта. Две семьи, близкие родственники – и одно наследство на двоих. Пополам, увы, не делится. Самое смешное – или трагическое, даже не знаю, в том, что практического значения эта… затея не имеет. Но – дело принципа, чести, если хотите.
Девушка понимающе кивнула. Пистолет-пулемет BMP-32, Gaumenspalte – «Волчья пасть», темные зубы-клинки, белая сталь. И острые осколки стекла в волосах.
Оборотни!
– Очень надеюсь, фройляйн, что наш с вами… конфликт исчерпан. Я не воюю с девушками. Арминий – известный хитрец, но пусть отвечает за себя сам. Право и обычай на моей стороне, и у меня хватит сил, чтобы остановить самозванца.
Эксперт Шапталь мысленно одела нибелунга в золоченую раму. Хорош! Еще бы доспех – и меч в правую руку. А на левую – ту, что на повязке – красное, еле заметное пятнышко.
– Знаете, Зигфрид, имя вам подходит.
Белокурый неожиданно смутился.
– Что вы говорите, фройляйн! Мы же не на сцене!.. Это все отец, он большой поклонник Вагнера. Из-за этого господина наша семья и перессорилась. Мой дальний родственник чуть не разорил страну, потакая прихотям маэстро. Вы бы видели роспись бюджета, один театр в Байроте стоил, как целый город! Хорошо еще, прадед вовремя вмешался! Но отцу Вагнер очень нравится… Ничего, имен у меня целых пять, в нужный час выберу более достойное. Только не Людвиг, от него одни неприятности.
– Я с вами солидарна, – улыбнулась Мод. – Не выношу Вагнера!
Перекличка – вполголоса, головы не подняв. Шапка-«рогативка» под затылком, синее летнее небо – перед глазами.
– Дезертир Бомба… Дезертир Затвор… Дезертир Пфальц… Дезертир Митте…
Команда – «спать». Гауптман соизволил пояснить: отныне будет именно так, день вместо ночи. Но – не спалось. Команду тем не менее выполнили, постелили шинели, тоже польские и тоже без погон, посреди широкой поляны. Свои к своим, три «дезертирских» отделения.
– Дезертир Калибр… Дезертир Нюрнберг… Дезертир Потсдам…
Остальные не мешали, лишь двое парней с карабинами пристроились поодаль, на самой лесной опушке. Эти точно спать не будут.
– Дезертир Лонжа…
Счет не сходился. Из чрева «Тетушки Ю» их вышло тридцать два, неполный «дезертирский» взвод. На поляне – только тридцать. Минус два – тот, кто остался с гауптманом на аэродроме, и еще один, из нынешнего третьего взвода.
До поляны не добежали – доползли на остатке сил. Марш-броски на полигоне казались теперь сказкой, воскресным отдыхом. Троих вели под руки, одного едва сумели поднять. Взвод Лонжи, первый по номеру, первым и пришел. Отдышались, дождались команды и упали. Где-то через час появился и второй, еле живой от усталости. Этим пришлось побегать больше, полчаса лежали, уткнувшись носом в траву, а потом наверстывали, не жалея ног.
Третий взвод пришел последним. Неполный – двое со свежими повязками, минус один «дезертир».
Над лежащими – громкий отрывистый шепот.
– Возле дороги… Залегли… Наших, «дезертиров», – в лес, подальше. Уложили и караульного приставили… Целый час – ничего, а потом моторы загудели. И стрельба. Две гранаты кинули. Когда наших подняли, одного не досчитались, когда увели, и не заметили. Не убежал, точно, эти даже не удивились…
К «этим» уже успели присмотреться. Обычные парни, крепкие, с щетиной на подбородках. В разговор не вступают, спросишь – отвечают без всякой охоты. Одно ясно – свои, немцы, хоть и в польской форме.
Минус два… И спросить не у кого, разве что у герра гауптмана.