– Не тут, – догадалась Мод, спускаясь. – Уши, что ли, ему надрать?
Сам усач, при гитаре и дымящейся сигарилле, устроился на раскладном металлическом стуле. А дальше было зеленое поле, берег неширокой реки и огромная серо-желтая скала, местная достопримечательность, если верить экскурсоводам – кельтская святыня.
Ле-Ман, город автогонок и римских руин, кемпинг на восточной окраине. Жаркий безоблачный день, тихий июньский вечер…
– Не возражаете, мадемуазель? – Пальцы Бониса скользнули по струнам. – Я что-нибудь не очень пряное.
Мод кивнула, хотя и усомнилась. Репертуар она уже успела не только изучить, но и прочувствовать. Присела на свободный стул и покорилась судьбе. Усач между тем прокашлялся, пальцы легли на деку:
Мод сглотнула, но сделала вид, что так и надо. Привыкла – как и к постоянным опозданиям черноволосого. Пусть его!
Причуды подчиненных – не беда, значительно хуже с результатами. Шатоден, Вандом, Блуа, маленький, больше похожий на деревню, Шато-Рено. Теперь и Ле-Ман. Лица, картины, бумаги… Жаловаться не на что, их ждали, охотно показывали то, что приготовили для выставки, угощали и развлекали пересказами местных баек. Арман Кампо оказался незаменим, именно он брал на себя говорливых хозяев, предоставляя возможность эксперту Шапталь спокойно работать. Вот здесь и начинались проблемы. Более сотни картин осмотрено, отобрана же всего дюжина – чертова. Полотна упакованы, отправлены в Париж, но… Мало, очень мало!
Девушка покосилась на развоевавшегося усача. Биографией своей Бонис так и не поделился, а она наверняка весьма и весьма бурная. Но и жаловаться на парня не приходилось. Шофер от бога и механик толковый, «Вспышка» ни разу еще не подвела.
…И уверенности больше, когда рядом – настоящий мужчина, пусть даже и с «христовой матерью». Арман, конечно, тоже мужского пола, но слишком уж эфирен.
Телеграмму шефу о не слишком удачных результатах она отбила еще в Вандоме. Ответ пришел быстро. Работодатель не видел в происходящем особой беды, однако требовал подробных отчетов. Следовало описывать все виденные работы, а не только взятые на выставку. «Для организационного комитета» – пояснил начальник. Делать нечего, взялась и за это, хотя писанины заметно прибавилось. Когда уставала, сажала рядом с собой черноволосого и диктовала. У красавчика и почерк оказался под стать.
Струны, недовольно зазвенев, умолкли. Усач наморщил нос.
– Дальше, пожалуй, не стоит, мадемуазель. Там разных слов… много.
Мод и к этому отнеслась стоически. Если много, значит, до этого было мало. Бонис, отложив гитару, поглядел виновато.
– Я же в основном по всяким забегаловкам выступаю. А чем наших буржуа проймешь? Как пятнадцать стукнуло, так и начал. Хорошую работу найти мудрено, а с гитарой всегда на тарелку супа заработаешь. Ну, почти всегда.
– А почему – в пятнадцать? – удивилась девушка. – А школа?
– Выгнали, – мрачно бросил усач. Отвернулся – и поднял палец вверх.
– О! Я первый увидел. Можно ужин разогревать.
…Пустая остановка, уходящий рейсовый автобус – и Арман Кампо при портфеле, костюме и бабочке, несколько, правда, запыленный.
– Разогревайте, – согласилась Мод. – И уши, пожалуйста, заткните, сейчас разных слов будет… много.