«Вспышка» очаровала толстячка с первого взгляда. Дирижером он не был, да и не требовался дирижер в маленьком, взглядом окинуть можно, Ля-Куртине. Местный аптекарь – и ярый автомобилист в душе. Всю дорогу он провосхищался, не перестал и по приезде. Наследство покойного моряка интересовало толстячка куда в меньшей степени.
– Да-да, мадемуазель, картины и рисунки. Очень странные, как на мой взгляд. Я, знаете, поклонник классики, а тут… Par Dieu, уж извините за экспрессию. Они тут, в одной из комнат, сейчас достану ключи. Но ваш «Паккард»… Можно, я его сфотографирую? У меня дома очень хороший аппарат, старый, на треноге…
Дом выглядел мертвым, и Мод не без робости перешагнула порог. О Франсуа Трамбо, окончившем здесь свои дни, она ничего толком не узнала. Мальчишкой ушел из-под отчего крова, стариком вернулся. Соседи действительно считали странника моряком, но родственник-аптекарь в этом сомневался – как и в его таланте художника.
По дороге, вклинившись в бурный поток аптекарского красноречия, девушка мимоходом поинтересовалась, не отзывал ли тот свою заявку. Аптекарь, весьма удивившись, это отрицал. Зачем? Он в душе – демократ и сторонник свободы. Может, и у такой живописи найдутся ценители.
…Высокая белая дверь, облупившаяся краска, медная, давно не чищенная ручка.
– Сюда, мадемуазель. К сожалению, электричества нет, но пока солнце высоко, все можно увидеть. Не стану мешать – и с вашего разрешения загляну в кемпер. О-о! Я читал об этой машине в журнале, но не предполагал, какова она в реальности. Чудо, чудо, настоящий шедевр!
Громкий скрип – старое рассохшееся дерево сопротивлялось, не желая пускать непрошеную гостью. Эксперту Шапталь почему-то вспомнилось ее первое дело. Ночь, пустая дорога, белый огонь автомобильных фар…
– Это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовался Арман Кампо.
Мод ответила честно:
– Не знаю. Но это должны увидеть не только мы.
Черноволосого она пригласила не сразу, сначала осмотрела все сама, предоставив красавчику роль экскурсовода по лабиринтам кемпера. Но потом все же позвала. Слишком все увиденное казалось… Неправильным? Необычным?
Пять картин в рамах на стене, еще полтора десятка – в подрамниках, сложенные на огромном, в полкомнаты, столе. Там же три альбома в толстой темной коже.
– Но… Он же не сумасшедший? – Арман отступил на шаг, разглядывая первую картину. – Такого не бывает!
…Вода – и острые скалы вдоль всего горизонта. Слева – тоже скала, но аркой, гигантскими воротами над водной гладью. Над всем этим – закатное солнце, огромное, невероятных размеров. Зеленое солнце…
– По-моему, там очень холодно, – рассудил Кампо. – А у соседей, напротив, жарко.
Мод молча кивнула. В следующей раме царил красный цвет. Тоже море, узкий залив, зажатый между рядами скал. Вдоль горизонта – вулканы, неровные конусы со срезанными вершинами. На небе темно-красные облака, отражающиеся в спокойной тихой воде. И люди – маленькие фигуры в правом углу, трое у самого берега, двое подальше. Странная одежда, закрытые шлемы на головах…
– Водолазные скафандры! – определил черноволосый. – Может, среди них и наш моряк. Где же он такое мог увидеть?
– Моряк, – не думая, повторила девушка. – Скафандры… Арман, а ты помнишь немецкий фильм – «Женщина на Луне»? Он, конечно, черно-белый…
– Режиссер Фриц Ланг, 1929 год, – откликнулся Кампо. – Так называемая фантастика. Любовь в мировом эфире!.. Погоди, погоди, Мод, ты и в самом деле думаешь…
В первом альбоме – портреты, карандашом и тушью. Мод, бегло просмотрев, одобрительно кивнула. Крепкий рисунок, сразу видно школу. Значит, не кубист, не экспрессионист, не, прости господи, абстракционист. Может быть, покойный Трамбо – предтеча сеньора Дали с его носорогами?
Нетерпеливый Арман взялся за второй альбом. Перелистал несколько страниц, усмехнулся:
– Все-таки фантастика. Смотри, Мод, какие странные самолеты – без двигателей.
Карандаш быстро скользил по бумаге. Мод пристроилась на углу стола, для чего пришлось переложить альбомы на подоконник. Старый рассохшийся табурет Кампо принес из соседней комнаты, совершенно пустой и пугающе гулкой.
– Мрачновато здесь, – констатировал он. – Как в склепе. Точно! Картер нашел гробницу Тутанхамона, а мы – сокровища почившего водолаза. Надеюсь, тут нет привидений.
Мод кивнула, не отрываясь от работы. О призраках ей тоже подумалось. Чужой дом, чужая жизнь, чужая смерть… Хорошо, что за окном – ясный день! Вначале она планировала здесь и заночевать, если аптекарь не будет против, но теперь твердо решила – после заката сюда ни ногой. Вроде бы ничего страшного в доме нет, и не воры они, напротив. Но от старых стен веяло нежданным холодом, оконные стекла были странно тусклы, а картины, напротив, казались живыми, особенно первая. Изображение с каждым мгновением неуловимо менялось, по зеленой воде шла мелкая рябь, а невиданное солнце все глубже погружалось в океан.