— Да вѣдь они на него ходили жаловаться, вставляетъ свое слово черный купецъ.
— Ходить — ходили! да что ты съ нимъ, съ султаномъ занзибарскимъ, подѣлаешь, возражаетъ купецъ съ серьгой. Ну, велятъ ему отдать имъ аренду, а потомъ онъ ее съ нихъ вдвое возьметъ… Нѣтъ! я буду требовать магазинъ: взялъ деньги, давай помѣщеніе.
— Вотъ что дѣло — то дѣло! замѣтилъ авторитетно старикъ, а то вѣдь эта мелюзга, шишгаль, не посовѣтуется и лѣзетъ… дѣла не сдѣлаетъ, но раздражитъ, а потомъ на всѣхъ и наложутъ: плати за нихъ… Нѣтъ! ужъ мы жалиться не пойдемъ. А ежели, что нужно, такъ ужъ лучше Захару Захарычу покланяемся… Не такъ ли, купцы?
— Вѣстимо такъ!.. Умную рѣчь, Флегонтъ Артамонычъ, пріятно и выслушать, заговорили погорѣльцы. Ужъ если просить, то просить своего брата-купца.
— Ну, а что мы съ молодцами подѣлаемъ, со щеголями то нашими, приказчиками? вопросилъ рыжеватый купецъ.
— Разсчитать надо по божески, отвѣчалъ старикъ. Вѣдь они, чай, у васъ безъ ряды жили: положьте жалованья, кто чего стоитъ, разочтите по день пожара и пошлите ихъ въ деревню. Пусть зиму поживутъ тамъ, а къ веснѣ пріѣдутъ, тогда видно будетъ: кто хорошъ былъ — того принять, а кто не старателенъ или въ художествахъ какихъ замѣченъ — отпустить.
— Я разсчиталъ своихъ, заявилъ купецъ съ серьгой, такъ недовольны и въ деревню ѣхать не хотятъ… Помочи отъ общества дожидаются.
— Вольному воля! рѣшилъ старикъ, пускай рыщутъ, да помочи ищутъ… помочь если и нужна, то развѣ семейному, а у насъ больше холостыхъ, какая имъ помочь! на что?.. на пьянство, да на гульбу, и кутежъ!.. Нѣтъ, это ужъ не сидѣльцы! пріѣдутъ — не брать… мой совѣтъ, а тамъ какъ хотите!
— Спасибо за совѣтъ, дѣдушка Флегонтій! заговорили въ перебой купцы. Золотой ты у насъ человѣкъ, право слово!.. Ужъ если скажешь что, такъ словно молоткомъ пришибешь! — спасибо, голубчикъ, спасибо! Ну, подымаемтесь, господа, пора и по домамъ.
И компанія шумно поднялась изъ за стола.
Октябрь, 1884 г.
Встрѣча Рыковцевъ
На дебаркадерѣ Московской станціи рязанской желѣзной дороги большое стеченіе народа. Тутъ и бары, пріѣхавшіе въ собственныхъ экипажахъ, и размалеванная красавица, и солидный купецъ, и мастеровой, и модистка, и сѣрый мужикъ. Все это сливается въ какую-то безформенную массу, ходитъ, толкается, разговариваетъ, споритъ, смѣется и ждетъ, ждетъ прибытія утренняго поѣзда, на которомъ привезутъ въ Москву, для фигурированія на судѣ, г. Рыкова и другихъ лицъ, обвиняемыхъ въ расхищеніи скопинскаго банка. Тамъ мелькаетъ красная фуражка желѣзнодорожника, здѣсь — синій мундиръ жандарма, тутъ — смушковая шапка квартальнаго: недремлющее око полиціи надзираетъ всюду.
Два молодыхъ человѣка въ цилиндрахъ и щегольскихъ пальто стоятъ впереди толпы.
— Однако, публики собралось довольно много, говоритъ одинъ, вѣроятно, современные Ринальдо-Ринальдини интересуютъ ее.
— Разумѣется, интересуютъ, отвѣчаетъ другой: гдѣ замѣшанъ рубль, тамъ всегда толкутся люди…
— А что въ защитѣ не будетъ перемѣнъ? Рыкова защищаетъ Плевако?
— Говорятъ, Плевако.
— Какъ думаешь, перепадетъ ему?
— Не безъ того…
— Ну-съ!.. а мы съ вами?..
— Мы съ вами еще не доросли… Впрочемъ, я не отчаяваюсь… знаніе, по словамъ одного современнаго философа, — сила, которая въ нашъ вѣкъ творитъ чудеса… Поэтому я жду, надѣюсь и молчу.
— Значитъ, нужно ждать, надѣяться и молчать?
— Всенепремѣнно…
Молодая, бойкая, хорошо одѣтая дама обращается къ сопровождающей ее обезьяноподобной компаньонкѣ:
— Вы не знаете, ma chère, красивъ собою этотъ пресловутый герой дня, Жанъ де-Рыковъ?
— Очень!.. и компаньонка разсмѣялась… упитанъ какъ телецъ… лицо — мѣдный котелъ!.. борода — лопатой… глаза — по ложкѣ… но еще не старъ…
— Полюбить можно?
— Полюбить всякаго можно!.. Это — дѣло вкуса…
— Да у него есть что нибудь? т. е. осталось ли у него достаточно для жизни…
— Отъ милліоновъ-то да не остаться!.. Юханцева провожали въ Сибирь француженки и цыганки, для нихъ брали въ поѣздѣ особый вагонъ, на Волгѣ — пароходъ… а этотъ, я думаю, поѣдетъ еще роскошнѣй…
— Ахъ!.. и барыня вздохнула.
— Посмотримъ, что за народъ эти рыковцы!.. говорятъ, они деньгамъ и счета не знали… смѣется молодой купчикъ въ хорьковомъ пальто.
— Люди — какъ люди! отвѣчаетъ солидный купецъ въ енотахъ, тѣ же люди, какъ мы, съ рукамъ и ногамъ, только линія у нихъ была особенная, планида имъ выпала другая… Оборудовать не смогли и осѣклись, вотъ теперь и отвѣчаютъ, а за кого — еще Богъ знаетъ!..