Жители Валенсии, увидев королевский кортеж, в едином порыве испустили возглас восторга: король въезжал в город в сопровождении пятидесяти карет, а впереди шла колонна из пятисот лучников, выстроившихся в шесть рядов, пышные султаны из перьев, золото, шелка, кружево и атлас подчеркивали богатство и изящество монарха и его гостей, а значит, свидетельствовали и о мощи государства. Кортеж проследовал через ворота Святого Винсента и затем остановился у кафедрального собора, чтобы монарх мог поклониться святым мощам, после чего проследовал через ворота Львов и вступил под своды длинной галереи, ведущей во дворец, где короля и его гостей ожидала обильная трапеза.
Среди тех многочисленных празднеств, что продолжались всю неделю, предшествующую прибытию будущих супругов короля и инфанты, мы остановимся на двух зрелищах, имевших такой успех у короля, что он даже попросил, чтобы их представили его взору еще раз.
Первое увеселительное действо представляло собой настоящий спектакль, разыгранный на улицах города, то было зрелище аристократичное и колоритное: кавалькада всадников проследовала по улицам, и мужчины-всадники вели игру с находящимися на балконах дамами, причем их обмен яркими предметами подчинялся особым правилам, заставляющим вспомнить изысканно-любезное обхождение галантных кавалеров с Прекрасными Дамами конца Средневековья и начала Возрождения. Все действо происходило на улице, как бы «между двумя пространствами» или «между двумя уровнями», причем подчинялось оно особым правилам барочной сценографии и отличалось пышностью и блеском, интригой и живостью. Итак, первый «уровень», занятый одной из сторон в этой игре-состязании, представляли собой балконы — все балконы зданий на главных улицах города, украшенные цветами и фруктами, стали на время своеобразными святилищами своих хозяек, ибо на каждом балконе находилась дама, уподобившаяся Пресвятой Деве во славе, то есть державшаяся так, как обычно стоит на своей колеснице Богородица во время пасхальной процессии. Каждая дама ослепляла всех красотой своего наряда и сиянием драгоценностей. Второй же «уровень» в этой игре-состязании достался кавалерам: на улице, под балконами, восседали на своих превосходных скакунах в роскошной сбруе разодетые всадники, и у каждого к луке седла была приторочена плетеная корзинка, наполненная золотистыми плодами — валенсийскими апельсинами.
По особому сигналу каждый всадник, сделав свой выбор, то есть определив для себя балкон и даму, брал из корзинки апельсин и ловким движением бросал его ей, сопровождая свое «послание» эпиграммой. Дама, столь же ловко поймав плод, грациозно бросала его кавалеру, также сопровождая свои движения какой-нибудь репликой, долженствовавшей служить ответом на эпиграмму. Короче говоря, зрители наблюдали за замечательным обменом фруктами и эпиграммами, за чудесной дуэлью, где вместо выстрелов звучали галантные реплики, за словесной перепалкой, в которой дамы и господа соревновались в знаниях, культуре, остроумии и проказливости. На улицах города, охваченного всеобщим ликованием, воздух дрожал от мелькавших золотых плодов и звучащих изысканно-галантных фраз.
Второе зрелище понравилось королю по той причине, что по духу было глубоко народным и следовало традициям карнавала, устраиваемого перед Великим постом. Идею этого зрелища подал маркиз Саррия, а организовал сам Лопе де Вега. Действо совершалось на площади перед дворцом, где изнывала от нетерпения веселая толпа горожан, приветствовавших радостными возгласами короля и его гостей, показывавшихся в окнах и на балконах величественного здания.