— Простите, — встречающие уже подошли к нам и остановились. Обладатель двух прямоугольников на петлицах или «шпал», как их называли в армии, вытянулся. — Висла-шестнадцать.
— Волк-пять, — дал отзыв Швиц и пожурил командира. — С этого и нужно было начинать, а не кричать на весь город наши имена.
Майор стал пунцовым. В его ауре я прочитал как гнев, так и досаду, замешанные на страхе. Боялся видимо того, что серьёзно накажут за такую оплошность.
— Давайте отъедем подальше? — предложил я и первым протянул руку майору. — Киррлис.
— Майор Стрельников, Наум, — ответил он, в меру крепко пожимая мне руку. — Ещё раз прошу простить за досадное происшествие. У фрицев снайпер завёлся, неделю продыху не даёт. И как специально сегодня на этом участке обустроился. Вот и задержались из-за него, пока обходили опасную зону.
— Всё в порядке. А со снайпером… — я на секунду взял паузу, решая, как поступить. И продолжил, приняв решение. — С ним разберутся мои помощники. Прохор, отправь кого-нибудь, чтобы без шума и пыли разобраться с немецким стрелком.
— Живым гадёныша брать али как?
— Всё равно.
— Если возможно, то забрать документы его с оружием, — влез в наш разговор Стрельников.
— Если винтарь понравится, то ребятушки его себе приберут, — нахмурился беролак, которому не понравилось поведение майора. — А документов нам не жаль.
Зачем я решил побравировать, хотя перед этим думал вести себя иначе? А вот захотелось и всё! В конце концов, постоянная демонстрация своих возможностей на данном этапе моего развития и известности полезна. Пусть говорят, вон, мол, немецкий снайпер чувствовал себя безнаказанно, пока не появился Киррлис, который гитлеровца мимоходом прихлопнул.
Спустя двадцать минут мы подъехали к штабу, расположенному в центре города в сохранившемся двухэтажном кирпичном здании старой, как здесь говорят, царской постройки. Здесь и состоялась встреча с представителем Ставки, прилетевшим из Москвы ради встречи со мной. Им оказался мужчина среднего роста, сбитый, с крупным лицом и высоким лбом. Он обладал усами и пенсне, вкупе с внимательным, почти въедливым взглядом. Аура у него была того человека, который много повидал и натворил в жизни.
— Вячеслав Михайлович Молотов, — представился он первым и первым же протянул руку.
— Киррлис, — ответил я на рукопожатие и подумал, что пора бы уже тоже взять себе второе имя или родовое прозвище. Возможно, стоит дать название своей Цитадели и ею же назваться.
Молотов руководил наркоматом иностранных дел, то есть был министром. Раз такой человек прилетел сюда ко мне, то СССР решился на серьёзное полноценное сотрудничество со мной. В разговоре с министром будет определён мой статус.
«Хм, — вдруг подумалось мне, — министр иностранных дел к простому человеку не прилетит. Получается, что мой статус в Москве подняли до правителя или полномочного представителя другого государства. Ха! Это же отлично!»
После встречи было застолье, которое удивило своим разнообразием и качеством приготовленных блюд. При этом Молотов и пара его помощников несколько раз мимоходом отметили, что стол так себе, простой. Хороший фронтовой конечно для важного гостя, но не блещущий. А вот в Москве меня бы угостили, так уж угостили. После был разговор на разные темы, мало касающиеся причины — будущего между мной и СССР — прилёта наркома иностранных дел. Говорили о разном. Часто всплывала тема магии и иных миров. Порой Ростовцева вмешивалась в нашу беседу, уводя с темы, которую ещё рано было знать моим союзникам. Я по молодости и неопытности попадался на ловкие ходы собеседников и мог рассказать слишком многое москвичам. Спасибо наместнице, которая зорко следила за порядком.
Только спустя несколько часов после нашего знакомства, Молотов перешёл к цели прилёта. И вот тут-то и пришло время Ростовцевой, которая насела на министра СССР как дракон на стадо телят. Наступление ночи не помешало общению и — я почти не преувеличиваю — торгам. Да-да! Немолодой министр крупного и одного из самых сильных государств на планете торговался с моей наместницей, будто оба были базарными и жадными лавочниками, у которых песка в пустыне даром не получить.
Передышку решили сделать далеко после рассвета, чтобы между своими обдумать те темы, что подняли во время серьёзного разговора. А уже после полудня началась вторая часть обсуждения договора о сотрудничестве. Одним из пунктов, на которые не соглашался Молотов, была магическая клятва. Как я понял, он знал о том, что все поклявшиеся мне стали моими вассалами и боялся попасть под контроль. Объяснений, что в этом случае всё по-другому, он не хотел принимать.