А мы с Фресом выглядим, как два довольных жизнью человека. Такая мощь магии от собратьев магов, что разливается по окрестным землям… Так напоминает Даргамар. Только к гейзерам не помешает прибавить океаны Архимагов. Но чего нет, того нет. Никто из пришедших не обладает такой мощью, максимум седьмой ранг, и только один такой.
Радует, что Первые не скрывают силу, сразу показывают где они, сколько, и на что способны. В ответ мы тоже не скрываемся, позволяя магии свободно изливаться в округу, наполнять Черную Грань спокойной мощью, покорной и дружелюбной к гостям. Придавать мане налет эмоций и держать такой ровный фон весьма не просто для рядового мага, но это лучше всего покажет гостям отсутствие враждебности. Открыто приглашаем в гости. Не будет здесь угрозы, тут им рады.
Первые поняли намек. Пару раз я чувствовал, как острое внимание обращается к поместью, осторожно касается волнами чужой силы. Так удивительно приятно общаться с помощью магии, чувствовать, но не видеть, не услышав и слова, понимать, без догадок знать. А всего-то разок потоки маны скрестились. После проклятых демонов ощущать чистую магию других Первых — как глоток родниковой воды посреди болота.
Не успел я закончить трапезу, как Первые в городе зашевелились, стали собираться вокруг самого сильного.
— Они идут, — улыбнувшись, отпил из кубка сока, холодного настолько, что вкус вишни достигает языка спустя секунды после глотка.
Фрес кивнул, огладил жесткую бородку, густую и черную, как шерсть дикого волка. Хотя обликом брат вымахал на доброго медведя. Крепкий, мощный, в плечах как полтора стражника, кажется, что бордовая мантия по швам трещит от каждого вздоха. А магия явственно отдает мощью и непоколебимостью Земли. Ожившая скала. Если бы скала умела бухать похлеще меня прошлого, завлекать в свои покои служанок без счета и пускать из трубки по три десятка колечек в ряд.
— Чего делать будем? — Фрес пыхнул трубкой в последний раз, хитро повел ладонью и трубка испарилась, как не было.
Новый глава стражи встрепенулся, ожидая указаний, а Гданад лишь перевел взгляд с бумаг на меня.
— Гданад, встреть наших гостей и проведи в тронный зал. Ромул, убери стражу в зале, разговор не для лишних ушей.
— Как прикажете, — медленно отвечает Ромул.
О, аж губы поджал, обидчивый какой. Не в доверии дело, просто по таким вопросам, что мы будем обсуждать, слухи точно не нужны. Даже вредны.
— Вельда, милая моя красивая, — у девушки от таких теплых слов брови взлетели, как перелетные птицы. — Прикажи накрыть в трапезной на всю ораву.
Мое прекрасное настроение заставило ляпнуть, не подумав. Но Вельде вроде понравилось. Глазки довольно заблестели, лукаво прищурилась, но напрашиваться на новую порцию комплиментов не стала. Молча поднялась, парой изящных движений поправила складки белоснежного платья.
— Жрать на дармовщину будут больше чем я, — невзначай подсказал Фрес. — И пить тоже.
— Вчера пришло вино от кэхас, — тихо добавил Гданад, но с его баском, привыкшим орать и строить всех и каждого, шепот подобен громовому рокоту.
— Поняла, — тихо журчит ручей ее голоса. — Сегодня я устрою пир, на котором не стыдно принять королей. Вы долго будете говорить?
— Недолго.
— Азидал, — вздохнула Вельда, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. — О таких вещах надо предупреждать заранее. Я постараюсь все устроить за час.
От таких упреков я лишь развеселился, только представив, как этот девичий цветок будет стальными приказами строить поваров на кухне. Это при мне Вельда вся из себя покорная и смирная, ни черта она не изменилась, только научилась скрывать гордый нрав.
Только шуршание платья исчезло за дверью, как в малую столовую влетел запыхавшийся стражник. Лицо красное от бега, под стать доспехам, испарина градом на лбу, глаза бешеные.
— Мой лорд! — звонко выдал молодой воин. — Первые идут! Собираются перед воротами!
— Хорошо, спасибо. Гданад?
— Да, — старый воин без спешки утер губы белым платком, собрал в стопку бумаги, пододвинул стул за собой, не став напрягать слуг. — Пойду встречать. А ты чего в проходе бревном встал? А ну марш на пост!
— Есть! — ошалело выдал страж, исчезнув быстрее, чем эхо собственного голоса.