Опять репутация, чтоб ее. Если пятнадцатилетний лорд не покажет народу мудрое поведение и правление, будет очень нехорошо. У меня от этих закидонов благородной крови уже мозги кипят. А из-за того что Первый все еще хуже, куда уж тут еще благородней быть.
Но это нытье лишь в моей голове и никогда не обратится в слова. Сижу с каменным лицом, да кашу трескаю. Владыка делит трапезу с верными воинами, оказывает честь, и никак иначе. И даже если все окружающие все понимают, то все равно будут делать вид, что так и надо. Нечто вроде правил поведения за столом, типа не жрать руками или желать приятного аппетита, только повыше приоритетом.
Мужик очнулся только через час, когда Орвальд уже давно вернулся с башкой волколака и спорил с Шагамом, достойный это трофей или нет.
Я дал мужику время поесть, прийти в себя, но только он ложку с сожалением на белый платок вернул, как воины его под руки и ко мне.
Сижу на бревне, а осанку держу, будто на троне, привычка уже, Даргал ее забери. Даже на коне ровно сижу, как кол проглотил.
— Знаешь, кто я?
Спросил спокойно, без угрозы, а мужик и такого не выдержал, опять на колени бухнулся, глаза в землю.
— Знаю, ваша милость. Граф Азидал… Властитель Альсаса, стало быть.
— Тогда чего же ты, мил человек, на мой отряд волколака навел? Мы только с четверкой таких расправились и на тебе, еще один.
Тишина в ответ. Кажется, что слышу, как бухает сердце в груди мужика. Молчит, медленно осознает, аж трястись начал.
— Ну!
Мужик дернулся, как от удара хлыстом, но молчит. Лишь голову еще больше склонил.
— Приказ кто тебе? Или по своей воле монстров на людей загоняешь?
— По своей, — тихо выдавил мужик. — Выхода не было, ваша милость. Можете лошадьми на четыре части порвать, зато благость какая теперь будет!
Мужик оживился, голову поднял, а по щекам и бороде слезы текут. Щербатая улыбка, а глаза, как у блаженного.
— Откуда же у вас целая стая в округе? Неужто барон Серебора такое бедствие без внимания оставил?
— Молю, скажите… — шепчет мужик. — Скольких вы убили?
Умбак не выдержал, меч из ножен рванул, да как рявкнул:
— Здесь не ты вопросы задаешь! Язык тебе отрежу, сволочь!
— Спокойно, — поднятая ладонь заставила Умбака отступить. — Вместе с твоим волколаком, пятеро.
— Нет больше волколаков! — взвыл мужик до звона в ушах. — Нет! Ха-ха-ха! Хоть голову с плеч, мы теперь все едино!
И смеется счастливо, как могут лишь дети и безумцы. Даже подзатыльник Умбака не заставил заткнуться.
— Шагам, успокой беднягу да расспроси. Мне на него терпения не хватит.
— Как прикажете, Мастер, — склонил голову Шагам.
Первый тюкнул мужика под дых, заставив поперхнуться смехом. За шиворот взял, приподнял, как котенка и от костерка в сторону поволок. Следом и Орвальд двинулся, не скрывая любопытства.
Первые спокойно, уверенно выжимают из мужика нужные слова. А рядом Рапал отирается, да на ус мотает, как правильно таких людей разговорить, словом к порядку привести, без всяких затрещин и горящих пяток.
В итоге мужика отпустили, с напутственным пинком от воина Умбака. А тому все едино, радостью так и светится, чуть ли не вприпрыжку убегает. А всего полчаса назад в обмороке валялся, чудной человек.
Лица подошедших Орвальда и Шагама сбили все настроение. Орвальд так единственным глазом зыркает, что хоть щит подставляй, да и Шагам не отстает.
— Разговорили, — сказал Шагам, плавно присел рядом.
— Но лучше бы он молчал, — угрюмо добавил Орвальд.
На такое я лишь хмыкнул.
— Знание всегда лучше неизвестности, говорите уже.
Маги переглянулись, Орвальд махнул рукой, да пошел к воинам у костра. Оттуда уже пару минут как летит одуряющий запах.
— Пойду лучше мяса с парнями пожарю.
Сам ушел и Рапала за собой потянул. А Шагам вздохнул глубоко, вернув на лицо спокойствие и умиротворенность, вытянул ноги и начал неспешный рассказ.
— Барон даровал деревенским право на любое оружие. Воинов увел к себе. Так что крестьяне теперь должны сами себя защищать, уже почти полгода так живут, по новому укладу. Тогда же и волколаки первые появились, став настоящим бичом для деревень. Раз их толпой валили, другой, да поняли что с такими потерями долго так не протянут. Крестьяне тут смекалистые, придумали способ обойтись малыми жертвами. Выбирают жребием мужичка, повязку памятную на руку и беги на вой. Волколак к новой жертве цепляется, а мужик от деревни куда подальше бежит по скалам, да расщелинам, где волколак с трудом бегает. Уводит подальше от деревни и дохнет.