По Шианг принялся переливать содержимое своей пробирки из фляжки в фляжку – возможно, для того, чтобы охладить жидкость, поскольку он то и дело касался этих фляжек тыльной стороной ладони, проверяя, насколько они горячие.
– Подобное тянется к подобному, – сказал он. – Это известно даже самым неопытным магам. Итак, мы располагаем некоторым количеством твоей личной ци. А когда мы завершим свою работу, твоя ци вытечет из тебя.
– Вся, кроме того минимума, который необходим для существования в виде человека, – перебила его Висс.
– И по всем своим свойствам и способностям ты действительно станешь человеком, – закончил По Шианг.
– И довольно потешным, – добавил Тувун. – Если, конечно, мы не проявим любезность и не предложим тебе самому принять человеческий облик.
– Если ты этого не сделаешь, Крапивник, – сказала Висс, – мы силой заставим твое тело измениться. У Тувуна есть несколько многообещающих идей по этому поводу.
– Но зачем делать меня человеком? – не выдержал я.
– Когда ты исчезнешь, любой, кто захочет разыскать тебя, будет искать демона, а не человека, – пояснил По Шианг. – А поскольку мы уже не будем держать тебя в заключении, нам не придется бояться расследования.
– И мы, – добавила Висс, – собираемся перенести тебя на Землю, так, чтобы ты не смог ни с кем связаться самостоятельно.
Тувун расхохотался.
– Мне тут пришла одна идея!.. Лечебница для душевнобольных будет идеальным вариантом. Ты можешь говорить, что тебе заблагорассудится, – все равно тебя никто не станет слушать!
Он оживленно потер руки.
– Ну так как, примешь ты человеческий облик, или мне самому приниматься за дело? Я никак не решу, чем тебя лучше наделить: заячьей губой или косолапостью. А может, и тем и другим?
Возможно, Тувун просто насмехался надо мной, но я решил не рисковать. Все равно я не сомневался, что Висс и По Шианг способны сотворить задуманное заклинание. Подобное и вправду притягивается к подобному. Именно это было одной из причин, по которым я так замечательно себя чувствовал в своей домашней галерее.
– Я изменюсь! – прохрипел я.
– И чтобы никаких фокусов! – предупредила Висс, извлекая из соседнего пространства изящный смертоносный клинок. – Это твой меч духа. Мне очень не хочется пускать его в ход, но в случае чего я это сделаю. Мне хватит мастерства ослабить тебя, не убивая.
Я кивнул.
– Никаких фокусов.
Они не оставили мне ни малейшего шанса. Парализующее заклятие было ослаблено ровно до такой степени, чтобы я смог направить ци и изменить облик. И все это время Висс держала меч у моего горла.
Как только я принял тот самый человеческий облик, которым пользовался для визитов к Ли Пяо, меня снова парализовали. По Шианг перелил свое варево в шприц и всадил иглу мне в руку. Меня тут же охватили головокружение и тошнота, и я перестал понимать, что происходит вокруг. Я смутно, словно сквозь туман, видел, что делают мои враги, но не понимал смысла их действий. Я чувствовал, что становлюсь все слабее.
В конце концов я провалился во тьму и обрадовался ей, как избавлению от страданий.
Первым, что я ощутил, придя в себя, был больничный запах, резкий и едкий. Потом я понял, что не могу двигаться. Я лежал на спине, и меня опутывали разнообразные ремни. Через некоторое время мне пришло в голову, что стоит, пожалуй, открыть глаза.
Я обнаружил, что нахожусь в белой квадратной комнатке. Одну из стен украшал безвкусный пейзаж, выполненный в пастельных тонах. Насколько я мог разобрать в своем вынужденно расслабленном состоянии, кровать, на которой я лежал, тоже была совершенно белой. Судя по всему, я был один, но, кроме ремней, меня опутывали еще и тонкие проводники, а они тянулись к какому-то равномерно попискивающему следящему прибору.
Я решил вести себя тихо, пока у меня не прояснится в голове. Если я сейчас переполошу местный персонал – а я явно находился в психушке, как мне и пообещал Тувун, – сюда непременно кто-нибудь придет. И несомненно накачает меня наркотиками, чтобы заставить снова уснуть.
Нечто подобное случилось с одним парнем в романе, который мне как-то довелось прочитать. Враги засунули его в частную лечебницу и велели тамошнему персоналу держать его в одурманенном состоянии. Но оказалось, что тот тип обладал сверхчеловеческой силой и способностью ее восстанавливать и потому вырвался на волю. А мне теперь до него далеко…
Почувствовав себя немного лучше, я попытался поднять свое тело в воздух. Безуспешно. Затем я последовательно попробовал пустить в ход заклинания огня, бури, превращения в камень и простейшей смены облика. Результат остался прежним. Под конец я, тихо поскуливая, попытался порвать ремни. И снова никакого результата. Если, конечно, не считать того, что мои труды каким-то образом привлекли внимание медиков. Несмотря на все мои протесты, мне снова сделали укол, и я уснул.
Я пребывал в заключении примерно с неделю, если не больше. Мне было позволено передвигаться в пределах комнаты, но и только. Здешний персонал называл меня Харви. Мельком заглянув в свою медицинскую карточку, я узнал, что якобы полностью меня зовут Харви Вонг. К счастью, через некоторое время мне хотя бы удалось убедить их звать меня просто Харв, а то мне все казалось, что обращаются к кому-то другому.
Отчаяние сделалось моим постоянным спутником. Я пытался представить, что сейчас происходит в Конг Ши Дже. Почему Висс приняла сторону богов? Чего она надеется этим добиться? Доступа в Изначальное измерение? И чем она должна за это заплатить?
Иногда отчаяние ненадолго отпускало меня, сменяясь ненавистью. Но легче от этого не становилось. Я привык в подобных случаях поступать, как мне заблагорассудится. А испытывать подобный гнев, пребывая в тюрьме человеческого тела, отягченной к тому же ремнями и наркотиками, – нет, это было еще хуже отчаяния.
И в тот день, когда мне в окно постучался какой-то старик, я понял, что нахожусь на грани безумия.
За окном вечерело. Даже если бы окно не было таким манящим, но совершенно бесперспективным путем к бегству, я все равно избегал бы его, поскольку все, что в него было видно с моего двенадцатого этажа, – это большая асфальтированная автостоянка.
Я расхаживал мимо окна взад-вперед, не глядя в его сторону. Сперва я даже не обратил внимание на постукивание, приняв его за стук дождевых капель. И лишь когда это постукивание приобрело осмысленный ритм – «стрижем-бреем!» – я поднял глаза.
За окном парил худощавый старик. Матовое стекло искажало его черты, но я видел, что старик радостно улыбается. Сперва я признал белозубую улыбку. Потом развевающуюся бороду, кустистые брови… Ли Пяо!
Я вылупился на него, разинув рот. Меня немного удивляло – с чего вдруг мое безумие приняло именно такую форму?
– Привет, Ли Пяо! – окликнул я.
Ли Пяо прижал палец к губам. Я послушно умолк, а старик снова принялся барабанить по окну. На этот раз я понял, что он изучает стекло. Я слегка заволновался и посмотрел на часы. До следующего обхода оставалось по крайней мере двадцать минут – а может, и тридцать, если я не стану напоминать персоналу о своем существовании.
Я все еще был убежден, что схожу с ума, но это безумие было самым занимательным событием за все то время, что я провел в этой лечебнице. Благодаря своим ежедневным походам в душ я знал, что большинство пациентов целыми днями стоят у окна и смотрят наружу. Точно так же поступил теперь и я – скорее из обычного любопытства, чем из осознанного стремления заслонить окно, чтобы от двери не было видно, что происходит за стеклом.
Теперь в руках у Ли Пяо появилось нечто красное и светящееся. Должно быть, небольшая паяльная лампа. Она оказалась неимоверно горячей – настолько горячей, что прорезала стекло вместе со впаянной в него сеткой. Сигнализации тут не было – какая сигнализация на двенадцатом этаже? Ли Пяо вырезал фрагмент стекла и, просунув руку сквозь решетку, выдавил этот кусок.