Последнее, что он слышал, был крик Вики, которая пыталась затащить его обратно в салон машины. Но Денис знал, что там не будет безопасно. Больше нигде не было безопасно.
«Позовите матушку! Позовите матушку! Звезды гаснут! Куры затихли. Их больше нет. Их больше нет. Скажите матушке. Скажите матушке. Что все они умерли!»
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Виктория уже несколько раз за час пожалела о том, что не удосужилась посмотреть в окно и убедиться в наличии хорошей погоды. Маслянистые капли дождя коснулись густо накрашенных ресниц, и тягучая туш медленным ручейком заструилась по пухлым щекам.
Вечером было огненное зарево, настолько яркое, что даже свечение настольной лампы около глаз не вызывало столько слез, как сегодняшнее солнце. Потом что-то изменилось, небо измазалось сажей. Вика этого не могла заметить, так как была увлечена нанесением макияжа в ванной комнате, об этом она узнала только в метро из разговоров местных и даже переняла их эмоции. Тех такие погодные аномалии настолько озаботили, что тема дождя стала у людей едва ли не основной, и Вика стала ощущать от этого приступ тошноты.
Апрель действительно выдался не самым удачным. Первого числа шел снег с дождем, дороги покрыла гололедица. На следующий день уже стало жарко, температура перевалила за двадцать, все канализационные стоки до отказа была забиты водой, что вынудило крыс и тараканов спасаться бегством и найти временное пристанище на помойках и в подвалах жилых домов. Вика часто наблюдала маленьких жильцов подземного мира, они выстроенной по линейке толпой двигались вдоль дороги, стараясь совершать передвижения именно в ночное время суток, днем их было не видать. К счастью, после наступления традиционной сухой погоды крысы и вредные насекомые вернулись домой, но сейчас, когда дожди вновь заставили город захлебываться, Виктория почувствовала опасение, что снова будет идти по головам крыс во время прогулки по Тарасову. При этом в такое ненастье большой город был в сотни раз красивее. Миллионы брызг неоновых огней заполонили мокрый асфальт, свет в окнах будто стал ярче и каким-то празднично-разноцветным, даже сами дома во время ливня становились выше, будто вышли из какого-нибудь комикса в жанре киберпанка (не хватало только летающих машин и людей с роботизированным телом).
Влага окрасила ее рыжие волосы, затянутые в конских хвост, в какой-то непонятный каштановый оттенок, выпущенные передние пряди учащенно лезли в глаза и прилипали к лицу, и ни одна сила планеты не могла их усмирить, если только это не сделают ножницы. Девушка думала о том, чтобы подстричься и сделать себе челку, но потом вспомнила, как выглядела с такой вот челкой в пятнадцать лет, и сразу же откинула эту идею, ибо челка делала ее похожей на маленькую глупую школьницу с худощавым телом и достаточно упругой грудью (мечта для педофила).
Джинсы окончательно промокли и стали приставать к ее заднице, прижиматься настолько плотно, что ткань принялась натирать нежную кожу. Хотелось все снять и нацепить на себя короткую клетчатую юбку, какую обожают носить японские школьницы, но ее излишняя скромность вынуждала выбирать исключительно закрытые наряды. В основном, в гардеробе Вики можно было найти джинсы, плотные свитера, настолько длинные, что их можно носить вместо платьев. Иногда встречались рубашки, — одна из которых в данный момент была на ней, — или обычные спортивные майки. Девушка хоть и имела привлекательное лицо, хорошую фигуру, но что-то заставляло Викторию стесняться всего этого, прятать под большим количеством жгучей ткани. Даже ночью она не позволяла себе оголяться и спала в пижаме. Но вот макияж делал ее обратной самой себе. Слишком яркий и вызывающий. Она забыла, когда в последний раз смывала с себя «черный смоки», порой даже засыпала с ним, а наутро просто поправляла. Это было странно, и она это прекрасно понимала, но ничего не могла с этим поделать. Без ярко накрашенных глаз Вика ощущала себя совершенно другим человеком.
Виктория хотела вернуться в метро, там, по крайней мере, от дождя оставались только разговоры, которые не так изнуряли кожу и тщательно выглаженную рубашку красного цвета. Но она прошла слишком много за эти пару минут и почти добралась до места назначения. Ей пришлось перебежать на другую сторону дороги, не дожидаясь зеленого света светофора (машин было донельзя мало, словно весь народ в одночасье решил ходить пешком и ездить исключительно на поездах метрополитена). Там перед ней выросло кафе быстрого питания, забавно крошечное, как какой-нибудь киоск, но при этой вызывающее чувство приятного уюта. Зайдя внутрь, девушка осмотрелась и стала выискивать среди пяти круглых столиков нужное лицо. Искать долго не пришлось, потому что посетителей не было вовсе. Около окна сидела темноволосая девушка во всем черном. Если бы Вика не знала ее лично, то могла бы ошибочно принять за молодую Шеннен Доэрти из-за поразительного сходства с этой актрисой.