— Что тебе нужно? — с непониманием уставился на нее Денис и постарался избегать зрительного контакта с кусками человеческой плоти.
— Ты здесь впервые. На службе, — та сказала это с такой скоростью, что слова слились в одно длинное слово.
— Можно сказать и так.
— Я это сразу почувствовала. Ты был напуган сильнее остальных.
— Зачем ты позвала меня?
— Я видела тебя, когда случилось видение, — улыбнулась она и поднялась на ноги. У нее было такое выражение лица, словно она рассказывала о будничных вещах в каком-нибудь торговом центре во время прогулки. — Ты очень важен для этой истории. И твое присутствие здесь не чистая случайность. Я это вижу и знаю.
— Что ты видишь?
— Называй меня по имени, — девушка с раздражением стрельнула в парня глазами, после чего как бы невзначай достала из кармана блокнот и сделала какие-то записи. — Меня зовут Сара. И я такой же человек, как и ты. Не люблю, когда на меня смотрят, как на сумасшедшую.
— Хорошо... Сара.
— Знаешь, ты единственный среди своих коллег, кто еще не до конца утратил веру. Я могла позвать абсолютно любого. Но выбрала именно тебя. И только из-за твоего зачаточного скептицизма. Хоть ты и не хочешь верить, но ты смотришь на меня не как на дуру или помешанную. Я вызываю в тебе интерес.
— И это все? Ради этого я здесь?
— Иди сюда, — Сара взяла Дениса за руку и повела к голове убитого, после ткнула пальцем куда-то в угол, где стоял шкаф с инструментами. — Приглядись внимательно.
Молодой человек, с большим усилием справляясь с тошнотой, посмотрел в нужное место и заметил на стене рисунок, созданный с помощью мела. Сам рисунок отдаленно напоминал пентаграмму, но не являлся ею. Такой же круг, внутри две перпендикулярные линии. Можно даже провести ассоциацию с разрезанной на четыре части пиццей, но Денис постыдился этого делать, когда рядом лежит труп. Внутри каждого «ломтика» находились непонятные символы, смысл которых понять без специальных знаний было невозможно. А компанию символам составили короткие надписи. Кажется, на латыни, но молодой человек не был уверен в своей правоте.
— Что это? — он посмотрел на Сару и заметил на ее лице что-то, что напоминало удовлетворение всем происходящим.
— Такую метку я нахожу уже не один раз. И каждый раз рядом с ней происходило подобное убийство. И раз за разом убийство становится более извращенным. Предыдущую жертву четвертовали. А здесь осталась лишь половина головы и часть руки в разобранном пикапе.
— И ты позвала меня сюда ради этого? Как я смогу тебе помочь? — лицо Дениса стало недовольным, даже толику злым.
— Я чувствую остаточную энергию, оставшуюся после смерти человека. У тех, кто умер неестественным путем, энергия сильнее, они уходят не сразу, долгое время витают, как облако, живут там, где погибли. И эта энергия таит в себе информацию, и она имеет большую значимость, чем обычные улики, и никогда не врет.
— И что ты почувствовала? — Денис решил вести себя как можно спокойнее, делал вид, что участвует во всем этом, хотя на самом деле искал любого повода, чтобы смыться отсюда, но природная вежливость сыграла с парнем злую шутку.
— Его убил не один человек. Их было четверо. И они его ели. Прямо здесь.
— Это какой-то религиозный культ?
— Нет. Эти люди были обычными... Кажется, жители села. И они где-то поблизости, но я их не могу почувствовать. Убитый не видел, куда они скрылись. Не мог этого сделать, — последняя фраза вынудила Сару усмехнуться. — Рисунок же нарисовала жертва, но не успела закончить. По бокам должны были быть уменьшенные копии этого символа, — девушка снова указала на странные каракули на стене и смотрела на них так, будто перед ней красовался оригинал «Моны Лизы». — Надписи на мертвом языке. Но он мне не знаком. Я переписала их, отдам на расшифровку.
— И это все? — Денис вытаращил глаза. — Ради этого ты позвала меня?
— Да, — кивнула та и пожала плечами. — Просто надо было найти повод отделаться от этих ублюдков. Извини, если помешала твоему сну, — Сара похлопала парня по плечу и направилась к выходу.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Денис вышел из сарая через пару минут , но эти минуты длились для молодого человека настолько долго, что он ожидал снаружи увидеть восход солнца. Новую порцию тошноты он сдерживал до последнего, при Саре опустошать желудок было за гранью дозволенного. И, оказавшись вне поля зрения девушки, вновь убежал за деревянную постройку, где снова залил цветы своей рвотой, которая стала гораздо прозрачнее и менее густой, потому что в желудке уже ничего и не осталось. Он никогда бы не подумал, что кровь так негативно скажется на его самочувствии. Молодой человек ранее видел трупы, в том числе и расчлененные, но этот случай будто подменил его другим человеком, сделал Дениса неузнаваемым, слабонервным школьником. Юноша прижал лицо к согнутым коленям и громко задышал, тем самым пытался вернуть организм в привычный ритм работы. Но все тщетно. Руки, ноги, даже голова — все дрожало, как если бы Дениса поместили в морозильную камеру и стали пропускать через него многовольтные разряды электричества. Что его так напугало? Почему выпотрошенные кишки, застрявшие в стене ребра, разбитая, как арбуз, голова вызвали столько эмоций? Неужели так будет продолжаться всегда? Или это временное явление?