В ту ночь мы, черт возьми, вступили в войну. И с тех пор мы продолжаем сражаться.
— Она что-то значит для тебя, — добавила Бетси, тщательно подбирая слова. — И, если ты будешь честен с собой, то поймешь, что так было всегда.
— Я ее трахал! Вот и все, — выплюнул я и швырнул сигарету в огонь, покончив с этим разговором и разбором моей гребаной жизни. Я вышел из комнаты и направился прямо в свою спальню. Когда я вошел, доктор как раз собирал свои вещи. Ческа была вымыта и накрыта одеялом до самых плеч. Через трубку в руке ей вливали кровь.
— Она потеряла много крови, но все не так плохо, как я боялся. — Он указал на ее лицо. Ее чертово избитое лицо. Мои руки сжались в кулаки. Никто настолько совершенный, как Ческа, никогда не должен выглядеть так.
— Я промыл ей раны на лице, но это были просто поверхностные повреждения. Вколол антибиотик и оставил таблетки, чтобы она выпила их, когда проснется — обезболивающее и противоинфекционное. Она должна принимать их до конца курса. — Он указал на таблетки на прикроватном столике и прошел мимо меня. — Она проснется после того, как немного отдохнет. Отделалась относительно легко, учитывая то, что, как я полагаю, она пережила сегодня вечером.
— А ее память? — спросил я. Мне нужно было знать, что с ней случилось. Мне нужно было знать, кто, черт возьми, сделал это с ней, чтобы я мог убить этих ублюдков.
— Память не должна быть затронута. Физически, конечно. Но вот, что касается психологического аспекта... Здесь могут быть проблемы.
Я молчал, когда доктор проходил мимо меня, не задавая больше никаких вопросов. Он закрыл за собой дверь, и я уставился на Ческу.
Мои челюсти болели от того, как сильно я стискивал зубы. Я вспомнил последний день, когда ездил к ней в Оксфорд. Когда я напился виски и просто нуждался в ней. Из всех, кого я знаю, черт возьми, я предпочел обратиться к ней. И не просто трахаться, а быть где-то в другом месте, подальше от этой церкви, моей семьи, моего отца, лежащего в постели, в которой он будет лежать долгие месяцы. Потому что мне нравилось чувствовать ее в своих объятиях. В тот момент, в тот чертов мрачный момент, она была единственной, кого я хотел.
Я покачал головой, когда вспышки воспоминаний наполнили мои мысли. Как я плачу на ней, словно слабак. Это чертово кольцо на ее пальце, этот яркий бриллиант, привлекший мой пьяный взгляд. Она обручилась за пару дней до той ночи. Один взгляд на это чертово кольцо, и я сорвался. Я нуждался в ней, нуждался, черт возьми, в том, чтобы владеть ею. И вот оно. Кольцо какого-то мудака на ее пальце. Пальце, который только что касался моих волос, моего гребаного лица, моего члена.
Я подошел ближе к кровати и увидел, что на ее руке все еще было надето это чертово кольцо.
Она скоро выходит замуж. Фредди сказал мне это некоторое время назад, как будто я ни хрена не знал. Я знал каждую деталь. Свадьба в Соборе Святого Павла, а потом банкет в «Ритце». Я, черт возьми, знал. Я знал об этой цыпочке все. Она изо дня в день царапала мне мозг своими когтями с тех самых пор, как мы впервые встретились.
Какое-то гребаное колдовство.
Я не мог снова пойти по тому же самому пути. Ческа была для меня чистым криптонитом. Она была гребаным хранителем всего того дерьма, которое мне нужно было держать надежно запертым.
Мне нужно было уйти. Мне нужно было послать сюда Бетси, чтобы присматривать и заботиться о Ческе, когда она проснется. У меня была работа, семейные дела, и этой девчонке больше не было места в моей жизни.
Но мои ноги, черт возьми, понесли меня вперед. Я подтащил кресло из угла своей комнаты к кровати, как будто меня тянуло к ней какой-то невидимой веревкой.
Я закурил сигарету и уставился на ее лицо. Даже вся избитая и в синяках она была чертовски прекрасна. Но она не принадлежала миру, в котором жил я. Никогда, черт возьми. Но это не помешало мне взять ее. Проклятье, я украл ее у света и сделал своей во тьме.
Я думал, что это будет только один раз. Неизбежный трах, который, как мы оба знали, должен был помочь выбросить друг друга из головы. Но одного раза было недостаточно. Даже в восемнадцать лет, когда моя душа еще не была окончательно потеряна. После того, как я трахнул ее в Марбелье, я жаждал ее еще больше. Я должен был заполучить ее киску один раз и уйти. Она не собиралась заманивать меня в ловушку. А я не должен был стать зависимым от нее.
Я вернулся в Лондон с проклятым номером ее мобильного, все еще записанным на моей ладони. Через неделю я снова был в ней и оставался там пять гребаных лет.
До той самой ночи.
Пока не наступила та самая ночь, когда все изменилось, и мне пришлось вышвырнуть ее подальше от гребаных демонов, которые схватили меня за лодыжки и тащили в ад.