Но она все равно нашла меня. Тринадцать месяцев спустя она нашла меня далеко от места, где должна была быть. Ангел, ищущий помощи у дьявола. Какой именно помощи? Я ни хрена не знал.
Так что я буду ждать в этом чертовом кресле, пока не узнаю.
***
Я проснулся от звука кашля. Открыв глаза, увидел, как Ческа поморщилась от боли. Ее веки медленно открылись. Я выключил основной свет и оставил только лампу, чтобы в комнате было не слишком светло. И ждал. Когда глаза Чески открылись, я увидел, как ее охватило смятение. Она посмотрела в мою сторону, и на ее лице промелькнуло узнавание. Несмотря на то, что она была бледная, ее щеки покраснели.
— Артур, — прошептала она слабым голосом.
— Принцесса, — сказал я. Ее глаза смягчились при этом прозвище.
— Что... — начала было она, но тут же замерла, словно вспомнив, что, черт возьми, с ней произошло. Ее руки задрожали, а глаза наполнились слезами. Дрожащей рукой она прикрыла рот и вздрогнула, ощупывая пальцами распухшие губы.
— Они убили их, — сказала она голосом, искаженным болью, и мое тело напряглось. Ческа посмотрела на меня, ее взгляд был чертовски измученным. — Кто-то убил моих подруг у меня на глазах, Артур. Фрейю и Арабеллу. Они перерезали горло Фрейе и вонзили нож Арабелле прямо в сердце.
Я не мог этого вынести. Не мог вынести ни этого ужасного звука, ни слез в ее печальных глазах. Я встал со стула и сел на матрас рядом с ней. Она посмотрела мне в глаза, дрожащими руками вцепившись в одеяло.
— Хьюго, папа… их тоже больше нет.
— Мертвы?
Она кивнула. Она сломалась и начала плакать, черт возьми, и я подал ей стакан воды с прикроватного столика. Когда ее руки тряслись так сильно, что она не могла удержать его, то поднес его к ее рту. Придержал ее за затылок и убедился, что она сделала глоток.
Ческа отодвинула стакан, но схватила меня за запястье прежде, чем я успел отойти. Ее пальцы были такими слабыми, но, черт возьми, это заставило что-то сжаться в моем гребаном животе.
— Они прислали мне видео, — сказала она. Ческа сглотнула, словно у нее в горле застрял комок. — Как они убили папу и Хьюго. — Она судорожно втянула воздух. Ее глаза затуманились, а мысли явно возвращали ее к сегодняшнему вечеру. — Потом они пришли в отель, где мы были, и схватили нас. Они убили Фрейю и Арабеллу в спальне, но сказали, что отвезут меня в другое место. У них были другие планы на меня. — Она снова сосредоточилась на мне и крепче сжала мое запястье. — Что-то медленное и болезненное.
Ярость поглотила меня.
Медленное и болезненное…
Когда я доберусь до уродов, которые сделали это с ней, то позабочусь о том, чтобы их смерть была чертовски медленной и мучительной.
Я чувствовал, как моя кровь закипает до такой степени, что кто-то обязательно должен умереть от моих рук, чтобы я успокоился. Свободной рукой я поставил наполовину полный стакан на столик.
— Артур, они пытались затащить меня в фургон в переулке, но... но мне удалось сбежать.
Она всхлипнула и передвинула руку с моего запястья на ладонь. Ее пальцы сжали мои, и я почувствовал, как гребаный электрический разряд пронзил меня так, будто меня только что ударили кнутом.
Я потянулся, чтобы отдернуть руку. Мне нужно было держаться от нее на гребаном расстоянии. Но я не смог. Чертово колдовство. Эта цыпочка была единственной в этом чертовом мире, кто так управлял моими мыслями. Я никогда не держался за руки. Только с ней. С тех пор, как ее чертово ведьмино заклятие окутало меня.
— Они сказали, что папа и Хьюго задолжали опасным людям, но так и не вернули долг. Поэтому заплатили своей жизнью. И жизнями моих лучших подруг.
Ческа, в конце концов, перестала плакать, шок явно немного отступил. Ее хватка на моей руке стала крепче.
— Они придут за мной. Они заберут меня в качестве оплаты. Артур… они вернутся за мной. Они не остановятся.
Ее слова, смешанные с явным ужасом в ее хриплом голосе, заставили меня захотеть свернуть шею какому-нибудь ублюдку. Пока она произносила каждое чертово слово, я чувствовал, как огонь внутри меня обжигает гребаную плоть, и единственное лекарство от этого ощущения — это чья-то кровь, покрывающая мои руки.
Она дрожала, в ее глазах застыл страх.
— Артур, — прошептала она, а затем прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони, почти заставив меня упасть на колени. — Никого нет. Вся моя семья, мои друзья... Никого больше нет. Я совсем одна… — Ее разбитая губа касалась моей кожи, открывая порез и окрашивая мою кожу ее кровью. — Мне так страшно.
Игнорируя тот факт, что она была ранена, я притянул ее ближе, пока ее лицо не оказалось прямо перед моим. Я сжал ее челюсть и заставил посмотреть мне в глаза.