Бетси наклонилась вперед. Вера скрестила руки на груди.
— Почему ты собиралась выйти замуж? — спросила Бетси.
Я напряглась и в шоке уставилась на Бетси.
— Что? — прошептала я, отказываясь представлять Хьюго на том стуле, умоляющем сохранить ему жизнь, только чтобы в итоге получить пулю в голову.
— Почему ты собиралась выйти замуж? — эхом повторила Вера, и я встретилась с ее ледяными голубыми глазами, которые холодно смотрели на меня. Лицо Ронни ничего не выражало, но ее внимание тоже было приковано ко мне.
— П-потому что я любила его. — Полуложь казалась такой грешной, соскользнув с моего языка.
Бетси со скучающим видом откинулась на спинку стула.
— Ты любила его? Хьюго Харрингтона?
Я посмотрела на кольцо на своем пальце и почувствовала, как притворство покидает меня. Я вспомнила Хьюго, стоявшего на коленях и просившего меня выйти за него замуж год назад, и то, как мое сердце и желудок сжались, потому что он был не тем, кого я хотела. Потому что только один человек был в моей голове, когда он все это делал.
Артур. Всегда только он.
— От меня этого ждали, — я сняла кольцо. Без него мой палец казался таким легким. Я ненавидела себя за то, что думала об этом, но это было так, будто сбросить бремя. Я держала в руке кольцо с бриллиантом в четыре карата, камень отбрасывал лучи от лампы рядом со мной на постельное белье. — Мой отец... он не позволил бы мне отказаться.
Я сморгнула слезы и снова почувствовала боль в груди от того, что мой отец никогда по-настоящему не заботился о моем счастье. Ему нужно было, чтобы этот брак состоялся, чтобы Хьюго получил права на бизнес, как наследник моего отца. Чтобы общество видело в нас достойную пару. Он хотел, чтобы все его утки выстроились в аккуратный ряд.
— Ты любила его? — спросила Вера. Я посмотрела на нее, потрясенная прямым вопросом, исходящим от кого-то, кого я не знала. — Хьюго. Ты любила его? Только не ври. Терпеть не могу лжецов.
Это было похоже на предательство, но, в конце концов, я покачала головой и прошептала:
— Нет. — Я невесело засмеялась. — Но, думаю, он любил меня, если конечно это имеет значение. — Я вздохнула. — Я была с ним много лет. И не похоже, чтобы кто-то еще собирался просить моей руки.
— Ты уверена в этом? — спросила Ронни.
Я нахмурилась.
— Более чем.
— Ты любишь Артура? — спросила Бетси так же прямо, как и Вера. Я повернула к ней голову и почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я покачала головой, но, в отличие от правды, которая пыталась вырваться, когда меня спросили, люблю ли я Хьюго, ложь о том, что я не люблю Артура, была менее откровенной.
На губах Бетси появилась торжествующая улыбка. Она снова повернулась к Вере и Ронни, и между ними завязался безмолвный разговор.
— Он не любит меня, — наконец сказала я, прерывая их странное молчаливое общение. Это привлекло их внимание. — Какая разница, люблю я его или нет, если это не взаимно? — я расправила плечи и собрала всю оставшуюся во мне решимость. — Я была для него приятелем по сексу пять лет, вот и все. Он трахнул меня и бросил. Он не впускал меня в свою жизнь и ничего не рассказывал. — Я рассмеялась, но даже мне этот смех показался горьким. — Я просто была пафосной киской, которую он трахал, потому что мог. Любовь для него даже не участвовала в этом уравнении.
— Ты чертовски слепая, — сказала Вера.
Я уставилась на нее.
— Почему?
Она покачала головой, смеясь про себя.
— Я спросила, почему, черт возьми, я слепая? — огрызнулась я, не заботясь о том, что она была частью фирмы и могла застрелить меня там, где я лежу. Что мне еще терять?
— О, привет. Вот и она, черт возьми. — Вера посмотрела на Ронни, приподняв бровь. — Что сказал Винни? Вокруг нее тоже была тонкая полоска тьмы? Похоже, мы только что с ней столкнулись.
Бетси встала со стула и села на кровать рядом со мной.
— Ческа Харлоу-Райт. Моя сестра по оружию пытается сказать тебе, что Артур, мой дорогой кузен, просто одержим тобой. И что ты, — она изобразила в воздухе кавычки, — «пафосная киска», которую он трахнул. И единственная за всю его жизнь, кто сумел что-то пробудить в нем. Единственный человек, который заставил его открыть свое сердце настолько, чтобы впустить хоть какой-то свет.
Мне стало трудно дышать, будто меня ударили в грудь кулаком, несмотря на то, что сердце забилось сильнее. Я не могла понять, что говорит Бетси. Она, должно быть, лжет... но зачем ей лгать?
— Ческа, если ты думаешь, что мой кузен не любит тебя… так одержимо, так по-собственнически и так яростно… — Она ухмыльнулась. — Значит, ты не так умна, как внушают нам твои многочисленные дипломы из Оксфорда.