Он поддерживал темноволосого, того, чьи волосы были столь же черны как и его собственные, который двигался так же, как двигался бы он, чей голос был более глубокой версией его собственного. Он ненавидел золотоволосого. И тут золотоволосый потерял свою шпагу. Она воткнулась в землю, и он наклонился, вынимая ее.
Тристан крикнул, чтобы темноволосый воспользовался случаем. Когда его герой, готовясь атаковать, проходил мимо него, Тристан закричал и поощрительно подтолкнул его. Темноволосый рванулся вперед, в то время как блондин вытаскивал свою шпагу из земли. Клинок поддался. Тристан закричал. Темноволосый растерянно оглянулся — и напоролся на клинок.
Тристан вскинул руку и вскрикнул. Кто-то тряс его, и мужские крики начали стихать, а затем исчезли. Его внимание, даже более того — все его существо изменилось при звуках голоса Пэн, зовущего его назад из сумерек памяти.
— Тристан, что с тобой? Тристан?
— Это была моя вина. Все это время это была моя вина.
Пэн сжала в ладонях его лицо и заставила его посмотреть на нее. — Тристан, взгляни на меня. Что тебя беспокоит?
— Я вспомнил кое-что.
Твисл фыркнула.
— Он, без сомнения, вспомнил двух или трех жен.
— Нет, только отрывок, какая-то стычка, случившаяся давным-давно. — Тристан оперся бедром о край колодца, в то время как Пэн держала его за руку. — Но никаких имен. Только лица. Там был мужчина. Я думаю это был мой отец, и два мальчика, один темноволосый, а другой — светло. — Он уставился на свои ботинки. — Темноволосый умер.
Нэни Боггз сделала большой глоток эля и вытерла рот рукавом.
— Но ни намека на Ваше собственное имя. Как он может жениться без имени? Мы никогда не задумывались об этом.
Он все еще пытался напрячься и подстегнуть память, но она не желала возвращаться, за исключением этого нового безмерного чувства вины и раскаяния. Это был не сон. Это было реальное воспоминание — воспоминание, которое ему хотелось навсегда стереть из памяти. Если он мог стать причиной чьей-то смерти в детстве, что же он сейчас за человек?
Когда-то он жаждал возвращения памяти, а теперь боялся этого. Он был убежден, что темноволосый юноша приходился ему кем-то важным, и он убил его, это так же верно, как если бы он сам держал ту шпагу. Иисусе, на что еще он был способен? Какую еще гнусность он совершил?
Пэн сжала его руку, и он посмотрел на нее. С тревогой она изучала его, и он улыбнулся ей. Она никогда не должна узнать, сколь ужасен его грех, поскольку она безоговорочно ему доверяет. И он не хотел думать о том, что ему придется вынести, когда он увидит, как ее восхищенный взгляд обратится в презрительный, если он скажет ей правду. Он доверит ей только часть воспоминания, но не все. Он хотел, чтобы даже Бог не знал всего.
Сэр Пондер Кутвелл с трудом поднялся вверх по лестнице на второй этаж и тяжело дыша зашагал к большой комнате с высокими потолками. Замерев на пороге, чтобы успокоить дыхание, он провел потными руками по лисьему меху на рукавах своего халата. Резкий и отрывистый голос произнес.
— Итак?
Пондер засунул большие пальцы за пояс на его желеобразном животе. — Все сделано, но ответа не последовало. Эта злобная собака Дибблер вытолкал моего человека без ответа на послание. Он не позволил ему подождать. Если бы я мог достать этого похитителя свиней, я бы намотал его кишки на колесо телеги.
Его гость подлетел к нему в вспышке неистовой ярости, и Пондер почувствовал, как в шею ему уткнулся наконечник кинжала.
— Как долго, Кутвелл?
— Я не знаю. — Он почувствовал укол, и кровь потекла вниз по его горлу. — Ай! Но… но… но… я узнал у крестьян новости.
Кинжал исчез. Вынув платок из рукава халата, Пондер приложил его к порезу на горле и поспешил объяснить.
— Молодой человек в замке страдает от удара по голове, который отнял у него всю память. Он ничего не знает ни о себе, ни о том, как он оказался на Острове Покаяния.
Подобно змее, гость приблизился к сэру Пондеру и прошипел:
— Это какая-то уловка.
— Может быть, но каждый крестьянин и большинство замковых слуг верят, что эта болезнь реальна. Даже леди, Госпожа Фэйрфакс, верит ему, а она не из тех женщин, которых легко провести. Если бы она была таковой, я бы уже давно заполучил и ее, и Хайклиф.
Пондер стиснул пальцы:
— И многие говорят, что Госпожа Фэйрфакс абсолютно очарована незнакомцем. Боюсь, что она не захочет избавиться от него, поскольку ей уже больше двадцати, а она все еще девица. Заставить ее отказаться от него — все равно, что отобрать у медведя горшок меда.
Гость отвернулся от Пондера и плавно подошел к ряду окон, сквозь которые проникали яркие солнечные лучи. Прищурившись от света, он какое-то время размышлял, затем обратился к хозяину замка.
— У меня нет времени для осады.
— У меня так же нет машин, чтобы осадить его.
Гость внезапно развернулся и пристально посмотрел на Пондера:
— Вы говорите, что Госпожа Фэйрфакс — преданная английская подданная.
— О, да. Она прямо-таки проглатывает письма своего кузена о доброй Королеве Бэсс и великих событиях в Англии. Она всегда говорит, что ее величество избегает войны и ведет политику, заботясь о благе своих подданных. Поощряет торговлю, помогает экономить деньги и все такое прочее.
Пондер зачарованно наблюдал за длинными, чистыми пальцами, которые барабанили по подоконнику. Он оглядел короткий плащ, черный дублет с золотой вышивкой, золотое кольцо с черным ониксом на левой руке. Он подскочил, когда этот змеиный голос снова заговорил.
— Тогда я должен позаботиться о том, чтобы заставить ее захотеть отдать его мне. Я должен отдалить их друг от друга.
— Но как?
Гость улыбнулся подлой улыбка.
— Превратив его в то, что она ненавидит.
— Но Госпожу Фэйрфакс тяжело ввести в заблуждение.
Возвратившись к окну, гость пожал плечами:
— У вас есть несколько дней, чтобы утвердиться в роли миротворца в глазах госпожи Фэйрфакс. Самое большее — неделя. После этого я пойду в Хайклиф и потребую выдать мне гостя.
— Но как? Эта Фэйрфакс самая настоящая гарпия и упрямее сотни коз.
— И мне нужны услуги Вашего кузнеца.
— Но…
— Кровь Христова! Больше никаких возражений. Уладьте ссору с госпожой Фэйрфакс до конца недели, поскольку я намереваюсь показать ее потерпевшему кораблекрушение гостю Ваш самый глубокий, самый черный подвал изнутри.
Глава 9
Пэн поспешно выбежала из кухонной пристройки, вытирая руки фартуком, и услышала звон шпаг. Она застыла. Повернулась на звук, который исходил из внешнего двора замка. Вот уже больше недели Тристан тренировался и фехтовал на заброшенном тренировочном дворе, и она уже привыкла к этому звуку. Но она совсем не привыкла к тому, что с ней происходило, когда она его видела мокрым от пота в тонкой рубашке. Большую часть этих девяти дней, она находилась в состоянии счастливого замешательства. Она влюбилась в Тристана, и награда была такой же удивительной, как солнечный свет в бурю. В то же время у нее было такое чувство, что раньше она скиталась, бессмысленно, непостоянно, и вдруг ей дали глубокие, надежные корни. Часть ее, та неуверенная и испуганная часть, успокоилась, как бы говоря: «Мы дома». И в то же время она наслаждалась новизной занятий любовью с Тристаном.
Вот почему ей невозможно было противостоять желанию пройти к внутренним воротам и посмотреть, как Тристан усердно работает мечом. Он стоял посреди двора, рубашка прилипла к потному телу, и нападал на Диблера, который неуклюже защищался, держа меч обеими руками. Тристан легко двигался вокруг своего соперника, попеременно нанося колющие и режущие удары. Бедняга Дибблер, несмотря на многослойность доспехов на нем, подпрыгивал и вопил при каждом касании клинка. Эта неделя стала для Дибблера кошмаром.
Пэн не обращала внимания на жалобы Дибблера, так как была вся поглощена зрелищем блестящей кожи Тристана. Он снял рубашку и отражал новую атаку Дибблера. Тристан повернулся к ней спиной, позволяя любоваться игрой мускулов и впадиной позвоночника посреди спины. Она улыбнулась, вспомнив, две впадины по обе стороны его бедер прямо над ягодицами.