— Боже, — сказал Морган. — Я, должно быть, родился под несчастливой звездой, раз вынужден выносить разглагольствования этой леди. Думаешь, у меня есть время, чтобы прятаться в этом замке? Мне надо поймать смертельно опасного французского шпиона.
— Тогда лови его, любезный.
— Дьявол забери тебя, — сказал Морган. Затем хихикнул. — Да, я поймаю.
Он шагнул к ней. Пэн сердито посмотрела на него, но не стала отступать. Он скользнул взглядом на то, как опускалась и поднималась её грудь, послал ей ещё одну сводящую с ума улыбку и прошёл мимо неё.
— И куда, скажи, пожалуйста, ты идешь?
Он бросил на неё взгляд через плечо.
— На кухню. Я не могу гоняться за священником в такую погоду. Я проголодался и собираюсь поесть, и никакая Твисл не отравит мне еду своими зловредными зельями.
Он неторопливо вышел из бювета. Зрители старались держаться подальше, пока он не ушел. Испытывая дрожь, она стояла и прислушивалась, пока не услышала характерный хлопок двери. Тогда она устало потащилась к своей спальне. Нэни ждала её. Она затопила огонь, в распоряжении Пэн оказалась горячая вода и сухая одежда.
Пэн была столь взволнована, она не замечала, что делала Нэни, до тех пор, пока кормилица не приколола к её голове затейливый головной убор. Пэн подняла руки и ощупала его. Пальцы коснулись шёлка и жемчуга.
— Нэни, что на тебя нашло? Мне не нужно столь причудливое одеяние.
Пэн, мельком взглянула на платье и киртл, а затем заметила ещё одно, верхнее платье, из темно-красной, расшитой жемчугом парчи. Шторм заколотил по закрытым ставням её спальни, Пэн, не обращая на него внимания, стащила шёлковый головной убор и с подозрением обратила свой взор на Нэни.
— О чем это ты?
Нэни повернулась к ней спиной, начала собирать с пола мокрые одежды и полотенца и продолжила что-то чуть слышно невнятно ворчать.
— Что ты говоришь? — спросила Пэн.
Нэни резко развернулась, от напряжения её лицо вспыхнуло, и она заговорил сквозь груду тряпок.
— Нет ничего плохого в том, чтобы немного принарядиться.
— Когда это я расхаживала по этому замку в таком одеянии? — Пэн немного помолчала, затем с трудом задышала. — Это из-за того, что здесь Лорд Сент-Джон, не так ли?
Нэни свалила свою ношу за дверью спальни, затем нашла свой вездесущий кубок с элем и хорошенько отхлебнула. Пэн молчала и ждала разноса от Нэни, глядя на неё с укором.
— Ну-у-у-у-у-у-у-у, — сказала Нэни. Она посмотрела на кровать, сундук для одежды, пол. — О, очень хорошо. Вам, госпожа, необходим муж. — Нэни поспешила к Пэн, коснулась её рукава и понизила голос. — Вашу честь необходимо восстановить, и теперь, когда мы знаем, что он богатый молодой лорд, мы должны заполучить его для вас.
Пэн стряхнула руку Нэни.
— Боже терпеливый! Отчего эта перемена?
— У меня было время, чтобы подумать. Девица, которая больше не является девицей, должна быть благоразумной, госпожа.
— Нэни, уйти.
— Но что насчет…
— Прочь с глаз моих!
Нэни стремглав выбежала из комнаты.
— Предательница, — выкрикнула Пэн, как только за ней закрылась дверь.
Вскоре Пэн съёжилась на кресле у камина, пальцы ног с яростью скрючились в домашних туфлях. К этому времени гнев, вызванный предложением Нэни, раскалился и вспыхнул с новой силой, когда она вспомнила о Моргане Сент-Джоне. Она пожалела, что не могла взвыть столь же громко, как ветер, носившийся у стен замка.
У него хватило наглости обвинить её в том, что она желала его. Он пытался наказать её за ошибки, сделанные ею, и теперь она боялась, что он собирался сделать её своей любовницей. Несомненно, Вэлин был выше неё по положению и рождению, но это не давало ему права унижать её.
Почему Бог снова наказывает её его присутствием?
Благодаря шторму он оказался на её острове, настроенный насмехаться и обольщать её. Его поведение с ней было подобно поведению мужчины, наносящего визит шлюхе… мужчины, который, развлекаясь, скрывает глубокое и неизменное презрение. Но она не позволит его умозаключениям причинить ей боль. Пэт покажет, что он больше не дождется от нее хныканья, обожающих глупых улыбок и никакого другого признака расположения.
Она должна была убедить его в своём желании избавиться от него, и как можно скорее, прежде чем его чувственность спалит её благоразумие и прежде, чем он причинит ей боль, снова оставляя её зализывать свои раны. Но, несмотря на его отвратительное поведение, она вынуждена была признаться самой себе, что хотела его. Проблема была в том, что он тоже знал об этом.
Когда они окажутся вместе, ей придётся намного лучше изображать холодность. Морган ко всему прочему считал, будто она составила заговор с лордом Монфором, чтобы заполучить его. А единственное, что может заставить его оставить её в покое, были его поиски священника.
Может быть… да… был способ показать ему, что она не нуждалась в нём. Если она поможет ему поймать французского священника, тем самым докажет, что желает его скорейшего отъезда. Она должна сделать две вещи — заверить его, что не желает его и уговорить его уехать. Как убедить его, как…
Пэн задержала дыхание, затем снова задышала неглубоко и часто. Хватит ли у неё храбрости, чтобы сделать это? Это было рискованно, но ей необходимо избавиться от него прежде, чем она потеряет рассудок и сдастся ему на милость.
Кто-то постучал в дверь. Твисл ворвалась в комнату, прервав спутанные размышления Пэн.
Ломая руки, Твисл раскачивалась взад и вперед на пятках.
— Этот человек заставляет меня готовить ужин.
— Ты всегда готовишь ужин, Твисл.
— Но только не по его указке. — Твисл покраснела. — Он сказал, что именно я должна приготовить, и если я не приготовлю, то он обещал собственноручно поджарить меня вместо еды.
— О, Твисл, — застонала Пэн.
— И он сказал, что вы должны спуститься в зал через два часа.
— Что?!
— Он приказал, чтобы все ели в зале.
— Приказал? В моём доме? — Губы скривились, Пэн почувствовала, что её самообладание трещит по швам. — Возвращайся на кухню, Твисл. Скажи милорду Сент-Джону, что я не буду подчиняться приказам в моём собственном замке. Сегодня вечером я буду ужинать в своей комнате, и это — мой приказ.
Когда подошло назначенное время, Пэн всё ещё пребывала в своих покоях, постукивала пальцами по буфету и пыталась читать Книгу часов.[90] Несколькими минутами ранее она спустилась на половину лестницы и слушала приготовления в зале. К этому времени Нэни уже должна была принести ей поднос. Пустота в желудке уже начинала причинять болезненные ощущения. Она услышала, как кто-то прочистил горло, оглянулась и обнаружила разинувшего рот Эрбута, таращившего на неё глаза.
— Я стучал, госпожа.
— Где мой поднос?
Эрбут заложил большие пальцы рук за ремень и уставился в пол.
— Лорд Морган сказал, что если вы не присоединитесь к нам, мы не будем есть. Что мы навсегда останемся сидеть за столом, госпожа.
Она почувствовала острый укол сочувствия. Бедный Эрбут, он ещё не закончил развиваться и нуждался в большом количестве еды, пока, как молодой лук, вытягивался в высоту. Краска прилила к её щекам, когда мальчик поднял на неё просительный взгляд.
— Очень хорошо, Эрбут. Я не буду заставлять тебя голодать.
Эрбут усмехнулся.
— Спасибо, госпожа.
Шагая впереди Эрбута, Пэн пыталась найти в себе хоть толику безразличия, чтобы бороться с поджидающим её испытанием. К тому времени, когда она прошла сквозь сводчатый проход в зал, её голова была высоко поднята. Она заколебалась, когда увидела, что все собрались за столами, и Морган, занял самое большое кресло на возвышении, он повесил плащ на спинку своего седалища, чтобы высушить его. Пэн заставила себя улыбнуться своей самой сияющей и надменной улыбкой.
— Святые, — сказала она Нэни, ждавшую ее за стулом. — Почему меня не позвали к столу? Я так хочу есть, что мои внутренности лязгают о позвоночник.
Она встала у своего стула, не глядя на Моргана.
— Где наш священник? Не закончил делать добрые дела? Тогда я скажу молитву.
— Все, — сказал громким голосом Морган, поднимаясь. — Опустите головы для молитвы.