- Призраки?
- Да, миледи. Призраки, так мне сказали, которые ночью, во сне, проникают в твой мозг, похищают твои сны и заменяют их самыми кошмарными, ужасными фантазиями. Некоторые путешественники умерли в этой пустыне от собственных ночных кошмаров.
А днем призраки поют в отдалении, сбивают тебя с толку, уводят от правильной дороги странными песнями и потусторонними звуками, пока ты не забредешь в какую-нибудь пустыню и не потеряешься навсегда.
- Призраки, которые похищают сны, - озадаченно повторила Вараиль. Присущий ей скептицизм отвергал всю эту идею. - Но вы, конечно, не из тех, кого можно испугать подобной чепухой.
- Это правда. Но отправиться одному в эту ужасную пустыню, есть там призраки, или нет, - другое дело. Я уже начал думать, что моя миссия закончится полным провалом. Но потом я встретил одного человека, который утверждал, что часто ездил во внутренние земли через Кулагский проход, и у него никогда не было проблем с призраками. Он не говорил, что призраков там нет, но утверждал, что умеет сопротивляться их власти. Я нанял его в проводники.
Его звали Венгенар Барджазид: хитрый человечек с дурной репутацией, весьма вероятно - контрабандист, запросивший с Деккерета непомерную цену за свои услуги. Он предложил план: поменять привычное время бодрствования, путешествовать ночью и устраивать ночлег во время обжигающей дневной жары. Их сопровождали сын Барджазида, юноша по имени Динитак, а также женщина-скандар в качестве носильщика и вруун, знающий все дороги в пустыне. Потрепанный старый экипаж служил им средством передвижения.
Путь от Толагая в горы, к перевалу Кулаг они проделали без приключений. Деккерет находил пейзаж потрясающе уродливым: сухие каменистые овраги, песчаная, бугристая почва, колючие изломанные растения. Он стал еще более отвратительным, когда они миновали перевал и начали спускаться к пустыне Украденных Снов. Деккерет никогда не представлял себе, что на планете может существовать столь ужасающее место, настолько голое, мрачное и негостеприимное.
Но, по его словам, он просто принимал эту жестокую, бесплодную пустыню такой, какая она есть, не чувствуя никакого отчаяния. Возможно, она ему даже нравилась по-своему, как предположила Вараиль, учитывая, что он поехал в Сувраэль, прежде всего чтобы найти утешение в лишениях и страдании.
Но затем начались ночные кошмары. Или, скорее, дневные кошмары. Ему снилось, что он плывет в благосклонные объятия Хозяйки Острова, в центре сферы из чистого белого света. То было видение мирное и радостное, но постепенно образы его сна изменялись и мрачнели, и он оказывался стоящим на голой серой скале и смотрел вниз, в мертвый и пустой кратер, а просыпался ослабевшим от ужаса и потрясения.
- Вы хорошо спали? - спросил его тогда Барджазид. - Мой сын говорит, что вы стонали во сне, много раз переворачивались и поджимали колени. Вы ощутили прикосновение похитителей снов, Деккерет?
Когда Деккерет признался, что это так, человечек стал выспрашивать у него подробности. Деккерет рассердился и спросил, почему он должен разрешать Барджазиду копаться в своих мыслях; но Барджазид продолжал настаивать, и в конце концов Деккерет описал ему свой сон. Да, сказал Барджазид, он ощутил прикосновение похитителей снов: вторжение в его мысли, пугающее наложение образов, похищение энергии.
- Я спросил у него, - продолжал рассказ Деккерет, - чувствовал ли он сам когда-либо их прикосновение. Нет, ответил он, никогда. Его сына Динитака они беспокоили раз или два. Он не захотел рассуждать о природе тех созданий, которые вызывают подобные вещи. Тогда я спросил: "По мере того как мы углубимся в пустыню, сны станут хуже?" На что он ответил совершенно спокойно: "Да, насколько мне известно".
Когда они в сумерках тронулись в путь, Деккерету показалось, что он слышит вдалеке смех, звон далеких колоколов, грохот призрачных барабанов.
На следующий день ему опять приснился сон, который начался в зеленом, красивом саду с фонтанами и прудами, но быстро превратился в нечто ужасное. Он лежал, обнаженный, под палящими лучами солнца пустыни, и чувствовал, как его кожа обугливается и лопается. На этот раз, когда он проснулся, то обнаружил, что во сне ушел из лагеря и лежит распростертый на полуденной жаре среди полчищ ядовитых муравьев.
Он не мог найти обратную дорогу к экипажу и решил, что погиб, но в конце концов за ним пришел вруун, принес флягу воды и отвел его обратно. В этом приключении страданий было достаточно, гораздо больше, чем ему бы хотелось. Но самое худшее во всем этом, признался он Вараиль, была не жара, не жажда и не муравьи, а страдание от того, что он лишен утешения нормальных сновидений, ужас, который охватил его, когда радостный и утешительный сон превратился в нечто кошмарное и пугающее.
- Значит, в этих сказках путешественников есть доля правды? - спросила Вараиль. - В этой пустыне действительно водятся смертельно опасные призраки, похищающие сны?
- Да, в некотором роде, миледи. Я вам сейчас объясню.
Они уже почти выехали из пустыни и следовали вдоль русла давно пересохшей реки по сильно пересеченной местности, которую прежде часто разрушали землетрясения. Земля постепенно поднималась к двум высоким вершинам на юго-западе, между которыми проходил Муннеракский перевал, ведущий в более прохладные, зеленые земли скотоводов. Еще несколько дней, и он оказался бы в Гизин-Коре.
Но самый худший сон ждал его впереди. Он не стал описывать его Вараиль подробно, сказал только, что он оказался лицом к лицу с единственным дурным поступком в своей жизни, с грехом, который заставил его совершить это покаянное путешествие в Сувраэль. Шаг за шагом он был вынужден пережить этот грех во сне, пока сон не достиг кульминации в сцене настолько ужасающе яркой, что при воспоминании о ней он даже сейчас бледнеет и содрогается. И во время этой кульминации он почувствовал внезапно резкую боль, невыносимое ощущение, словно обжигающая игла яркого света пронзила его череп.
- Я услышал звон огромного гонга где-то вдали, - сказал Деккерет, - и смех какого-то демона рядом с собой. Когда я открыл глаза, я почти обезумел от ужаса и отчаяния. Затем я увидел Барджазида, который прятался за экипажем. Он только что снял со своей головы некое приспособление и пытался спрятать его в своих вещах.
Вараиль слегка вздрогнула.
- Он вызывал эти сны?
- О вы сообразительны, миледи, вы очень быстро уловили суть! Да, это был он. С помощью механизма, который позволял ему проникать в мозг и преобразовывать мысли. Гораздо более мощный механизм, чем те, которые использует Хозяйка Острова; ибо она просто умеет говорить с нашим разумом, а это устройство Барджазида может управлять им. Вот и все, в чем он признался, хотя и весьма неохотно, когда я потребовал у него сказать правду Это его собственное изобретение, сказал он, над которым он работает уже много лет.
- Он проводил эксперименты с этим механизмом на тех путешественниках, которых водил в пустыню, не так ли?
- Именно так, миледи.
- Вы правильно сделали, что пришли с этим к короналю, Деккерет. Это устройство - опасная вещь. Его применение нужно прекратить.
- Уже прекращено, - ответил Деккерет. Широкая, довольная улыбка расплылась по его лицу - Я арестовал Барджазида и его сына на месте и захватил машину.
Они здесь, со мной, в Замке. Лорд Престимион будет доволен, я думаю. Ох, леди, я очень надеюсь, что он будет доволен, ибо нет для меня ничего важнее, чем доставить удовольствие лорду Престимиону!
5
- Его зовут Деккерет, - сказала Вараиль. - Он - рыцарь-ученик, очень молодой, немного неотесанный, но, мне кажется, его ждет великое будущее.
Престимион рассмеялся. Они находились в тронном зале Стиамота вместе с Гиялорисом. Корональ всего час назад вернулся в Замок, и Вараиль встретила его этой новостью, словно она была самой важной на свете.
- О, я хорошо знаю Деккерета! Он спас мне жизнь в Норморке, когда какой-то лунатик с острым серпом бросился на меня из толпы.
- Неужели? Он мне ничего об этом не сказал.