Кэл улыбнулся ещё шире, гладя её по волосам.
— Так даже лучше, — пробормотал он, целуя её в губы.
Она почувствовала, как по телу пробежала дрожь.
Она могла бы раствориться в этом поцелуе, если бы тут не сидела настоящая кинозвезда, притворявшаяся, что не видела их и не слышала, пока она работала над боком Кэла.
Алексис оторвалась от губ Странника как раз в тот момент, когда собака возмущённо залаяла со своего места, где всё ещё прижималась мордой к его ноге. Очевидно, пёсик был раздражён из-за того, что Кэл перестал гладить его и отвлёкся на высокую женщину с голубыми прядями в волосах.
Алексис заставила себя отвести взгляд от Кэла и собаки ровно настолько, чтобы понаблюдать за рукой женщины-ангела, которая теперь, казалось, излучала свет.
Свечение было слабым, но Алексис определённо могла видеть его.
Она подозревала, что наблюдающий за ней мужчина-ангел мог видеть гораздо больше.
Затем она нахмурилась, потому что её внезапно осенило, что ангел начала не с огнестрельного ранения, которое было в верхней части груди Кэла.
Она начала сразу прямо с нижней части тела Кэла.
Прямо с ножевого ранения, которое Кэл получил от своей сестры.
— Она правильно сделала, — тихо сказал Кэл, встретившись с ней взглядом, когда Алексис взглянула на него. — Эта рана беспокоила меня гораздо сильнее. Вероятно, потому что клинок, который использовала Дхарма, был отчасти магическим.
Он вздрогнул, хватая ртом воздух.
Алексис не знала, было ли это из-за того, что он подумал о том, как его сестра Дхарма пырнула его ножом, то ли из-за того, что его сестра Дхарма мертва, то ли из-за того, что Феникс проделывала с ним.
— На самом деле, из-за всех трёх причин понемножку, — признался Странник, поморщившись во второй раз и одарив её насмешливой улыбкой.
По-прежнему сжимая руку Кэла, Алексис посмотрела на Феникс.
— С ним всё будет в порядке? — коротко спросила она. — Это работает?
Феникс перевела взгляд на неё, и её глаза были переполнены светом.
В какой-то момент во время обмена репликами между Алексис и Кэлом выражение лица женщины-ангела смягчилось. Она улыбнулась Алексис, и всё в её лице изменилось. Алексис по-настоящему увидела кинозвезду и обнаружила, что понимает, как она снялась в стольких фильмах и как заработала столько денег.
Что-то в ней — может, ангельская природа, может, что-то ещё — делало её абсолютно завораживающей.
— Думаю, это работает, — ответила женщина-ангел на вопрос Алексис. — Я чувствую, как это работает.
— Работает, — подтвердил Кэл.
Смотря на светящуюся руку ангела, Алексис поймала себя на том, что чувствует беспокойство, несмотря на уверенность в их голосах.
— Как это ощущается? — спросила она, по-прежнему глядя на то место, где ангел приложила руку к его животу.
— В основном жар, — сказал Кэл. — Немного больно, но я ощущаю это как своего рода сверхъестественный жар, который снова соединяет части меня воедино. Как будто боль от заживления? Я не знаю, как это объяснить.
— Нет, — произнёс Дэгс, мужчина-ангел. — Ты хорошо всё объясняешь. Я тоже вижу всё именно так.
Его голос тоже отчасти утратил свою резкость.
Алексис не позволяла себе слишком глубоко задумываться об этом.
Несколько минут они все просто сидели и наблюдали за Феникс и Кэлом.
Никто из них не разговаривал, но когда солнце выглянуло из-за облаков, Алексис почувствовала калифорнийское тепло на своём лице и обнажённых руках.
Она ощущала какое-то влияние этого на себе.
Затем свет руки Феникс снова начал разгораться ярче.
— Что такое? — встревоженно спросила Алексис. — Что-то не так?
Феникс покачала головой, но не подняла взгляда, сосредоточившись на Кэле.
— Нет, — сказала она отрешённым голосом. — Я думаю, что почти всё…
Яркая вспышка света заставила её умолкнуть.
Глядя вниз, Алексис сжала руку Кэла и ближе придвинулась к нему.
Свет уже угасал.
Несколько секунд спустя Феникс и вовсе убрала руку.
Она смотрела на ладонь, будто сомневаясь, что эта рука принадлежит ей.
Затем она встретилась взглядом с Кэлом.
— Думаю, другая рана тоже должна была залечиться, — неуверенно сказала она. — Ты ощущаешь, что место выстрела тоже исцелилось? Или чувствуешь боль в груди? Потому что я могу повторить это ещё раз, если нужно, но думаю, в этом нет необходимости.
Кэл расстегнул рубашку спереди.
Он отодвинул ткань от кожи на груди, отлепляя от бинтов и пластыря там, где рубашка прильнула к повязке. Сначала он ощупал верхнюю повязку, ту, что на груди. Выражение его лица постепенно становилось удивлённым, а улыбка делалась шире.