* * *
Когда Нин вернулась, она прочистила рану Кирана влажным куском ткани, аккуратно промакивая края. Он сидел прямо, прислонившись к спинке кровати. Он не шевелился и не интересовался тем, что происходит, но по его сжатым губам Кристина поняла, что ему было больно.
Марк тихо сидел рядом с ним. Он был выжат, как лимон, вымотан, но не держал Кирана за руку, лишь прислонился плечом к его плечу. «Тем более они никогда не были тем типом парочек, которые держатся за руки», — подумала Кристина. Дикая Охота не приемлет проявлений любви.
— Стрела Неблагого Двора была покрыта аконитом, — сказла Нин, когда закончила прочищать рану. Она протянула руку, Кристина подала ей повязку, и Нин обмотала ею тонкий торс Кирана. Его переодели в чистые штаны, сложенная рубашка лежала на кровати. Шрамы покрывали спину Кирана, но они не были похожи на шрамы Марка. Они тянулись не только по его спине, но и от плеча вдоль всего предплечья. Он был худым, но сильным, линии мышц отчётливо прослеживалась на его руках и груди. — Если бы ты был человеком или даже обычным фейри, то ты бы погиб, но Охотники под особенной защитой. Ты будешь жить.
— Да, — сказал Киран, высокомерно вздернув подбородок. Но Кристину это заинтересовало. Он не сказал: «Да, я знал, что выживу». Она догадывалась, что он в этом сомневался. Он боялся, что умрёт.
Она не могла не восхищаться его мужеством.
Нин закатила глаза, заканчивая бинтовать Кирана. Она тронула Кристину за плечо, в то время как Киран надевал рубашку, застегивая пуговицы трясущимися пальцами и разглядывая неглубокое мраморное блюдо, стоящее на прикроватной тумбе. В зеленоватой жидкости плавали кусочки ткани.
— Эти компрессы предотвратят инфицирование раны. Меняй их каждые два часа.
Кристина кивнула. Она не знала, как будет засекать время. Нужно ли ей будет просыпаться каждые два часа или же не спать всю ночь? Но она знала, что в любом случае справится.
— Вот, — сказала Нин, наклоняясь к Кирану с очередным пузырьком в руке. — Выпей. Это не причинит тебе вреда, это поможет тебе.
Через секунду Киран выпил содержимое. Вдруг он закашлялся и отпихнул пузырек.
— Да как ты посмела… — начал было он, а потом его глаза закатились, и он откинулся на подушки. Марк подхватил его до того, как его израненая спина коснулась кровати, и помог Нин аккуратно перевернуть его на бок.
— Не обижайтесь, — сказал Марк, когда заметил стиснутую челюсть Нин. — Он всегда, когда засыпает, кричит это.
— Ему нужно было отдохнуть, — только и ответила Нин. А затем умчалась из комнаты.
Марк проводил ее взглядом. На его лице отразилась обеспокоенность.
— Она не такая, какой я себе ее представлял, когда мечтал о том, что у меня есть родственники в Царстве Фейри, — сказал он. — Так много лет я искал и задавал вопросы, но не нашел никаких следов. Я сдался.
— Она сделала все возможное, чтобы найти и спасти тебя, — произнесла Кристин. — Она явно заботится о тебе.
— Она не знает меня, — ответил Марк. — Фейри очень серьезно относятся к кровному родству. Она не могла позволить мне попасть в лапы Неблагого Короля. Все, что происходит с одним членом семьи, отражается и на других членах.
«Она прикоснулась к твоим волосам», — хотела сказать Кристина. Она заметила, как Нин коснулась бледных кончиков светлых волос Марка, когда перебинтовывала Кирана. Он этого не заметил. Кристина думала, поверит ли он ей, если она об этом расскажет.
Кристина села в изножье кровати. Киран спал в позе эмбриона, он беспокойно мотал головой, и его темные волосы запутались. Марк сидел, в изголовье кровати. Его босые ноги лежали на кровати всего в паре дюймов от Кристины. Его ладонь лежала на одеяле, его пальцы почти касались ее пальцев.
Но он смотрел на Кирана.
— Он не помнит, — сказал он.
— Киран? Чего он не помнит?
Марк прижал колени к груди. В своих порванных и кровавых штанах и рубашке он выглядел так же, как в тот день, когда его вернула Дикая Охота.
— В Неблагом Дворе его избивали и пытали, — ответил он. — Этого следовало ожидать. Так они поступают с заключенными. Когда я освободил его, как только вытащил его оттуда, я понял, что они сотворили с ним что-то такое, из-за чего он не помнил, как убил Иарлэта. Он не помнит ничего с той ночи, когда увидел нас вдвоем на кухне.
— Он не помнит, как Эмму и Джулиана высекли кнутом?
— Нет, и не помнит, что после этого я его бросил, — угрюмо произнес Марк. — Он сказал, что знал, что я приду за ним. Как будто мы все еще были… теми, кем были до этого.