И Малкольм изменился. Какой бы урон ему ни был причинен, казалось, он исчез, и на мгновение Джулиан увидел, каким он был, когда был молодым и влюбленным. В нем была какая-то удивительная сладость. Казалось, он замер, его лицо сияло в обожании, когда Аннабель спрыгнула с алтаря. Она приземлилась на пол рядом с покалеченным телом Артура.
— Аннабель, — сказал Малкольм. — Моя Аннабель. Я так долго ждал, сделал так много, чтобы ты вернулась ко мне, — он сделал неуверенный шаг в ее сторону. — Моя любовь. Мой ангел. Посмотри на меня.
Но Аннабель смотрела на Артура. Она медленно подняла нож, упавший рядом с ним. Когда она выпрямилась, ее взгляд сфокусировался на Малкольме, слезы текли по ее лицу. Ее губы произнесли беззвучное слово. Джулиан наклонился, но изображение стало размываться. Поверхность стекла стала трястись и дрожать, словно море перед штормом.
Малкольм выглядел пораженным.
— Не плачь, — произнес он. — Моя дорогая, моя Аннабель, — он подошел к ней. Аннабель сделала шаг навстречу, их лица были напротив друг друга. Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, когда она подняла нож, который держала, и воткнула его в тело Малкольма.
Малкольм смотрел на нее, не веря своим глазам. Затем он закричал. Это был крик боли — крик отчаянного, преданного человека с разбитым сердцем. Этот крик, казалось, взорвал вселенную и звезды.
Он отшатнулся, но Аннабель, словно призрак крови и ужаса, в своей бело-алой похоронной одежде, последовала за ним. Она пырнула его снова, раскрыв грудную клетку, он упал на землю.
Даже когда она склонилась над ним, он не поднял руку, чтобы оттолкнуть ее. Кровь била ключом из его губ, когда он говорил.
— Аннабель, — вздохнул он, — моя любовь, о, моя любовь.
Она яростно вцепилась в нож, воткнув его прямо в сердце Малькольма. Его тело дернулось. Голова откинулась назад, глаза закатились. Не выражая ни одну эмоцию, она склонилась над ним и взяла темный том из его пояса. Больше не смотря на Малкольма, она развернулась и вышла из церкви, исчезнув из поле видения стекла.
— Куда она пошла? — спросил Джулиан. Он едва узнавал свой голос. — Последуйте за ней, используйте стекло.
— Следящее стекло не может пробиться через столь темную магию, — сказала Королева. Ее лицо сияло, словно она только что видела что-то прекрасное.
Джулиан вздрогнул, он не мог выдержать этого. Все, чего он хотел, забиться в угол и позволить горю овладеть собой. Но Королева сочла бы это за слабость. Он еле дошел до стены и прислонился к ней.
Королева стояла, держась одной рукой за чашу, и улыбалась ему.
— Ты видел, что Фейд ни разу не поднял руки, чтобы защитить себя? — спросила она. — Это любовь, терновый сын. Мы приветствуем самые жестокие уколы, а когда истекаем кровью из-за них, шепчем слова благодарности.
Джулиан прижался к стене.
— Зачем вы показали мне это?
— Я бы хотела заключить с тобой сделку, — сказала она. — И есть вещи, о которых я не хотела бы, чтобы ты оставался в неведении.
Джулиан пытался выровнять дыхание, вспоминая худшие события своей жизни. Он был в Зале Соглашений, ему было двенадцать, и он только что убил своего отца. Он был в Интитуте, и он только что узнал, что Малкольм похитил Тавви. Он был в пустыне, и Эмма сказала ему, что любит Марка; Марка, не его.
— Что за сделка? — спросил он, его голос был тверд, как скала.
Она покачала головой. Ее рыжие волосы, обрамлявшие ее изможденное, худое лицо, становились серыми.
— Я бы хотела, чтобы вся твоя группа была здесь, когда сделка совершится, Сумеречный Охотник.
— Я не буду иметь с вами дело, — сказал Джулиан. — Холодный мир…
Она засмеялась.
— Ты нарушал Холодный мир тысячи раз, мальчик. Не делай вид, что я не знаю ничего о тебе или твоей семье. Несмотря на Холодный мир, несмотря на все, что я потеряла, я все еще Королева Благого Двора.
Джулиан не мог перестать задаваться вопросом, что означают ее слова о потери всего. Что именно она потеряла? Имела ли она в виду гнет Холодного мира и стыд из-за проигранной войны?
— Кроме того, — начала она, — ты еще не знаешь, что я предлагаю. Как и твои друзья. Я думаю, им будет очень интересно. Особенно твоему прекрасному парабатаю.
— У вас есть что-то для Эммы? — спросил он. — Тогда зачем вы привели меня сюда одного?
— Есть кое-что, что я хотела бы сказать именно тебе. Возможно, ты не захочешь, чтоб она знала, что ты знаешь это, — ее губы образовали крошечную улыбку. Она сделала шаг ему навстречу. Он был достаточно близко, чтобы увидеть детали перьев на ее платье, пятна крови, показывающие, что они были вырваны из птицы. — Проклятье парабатаев. Я знаю, как разрушить его.